Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Далин Страница 91

А проснулась от сухого языка Тяпки – будто кто-то засунул мне в ухо кусочек очень нежной замши.

— Отстань! – пробормотала я, и Тяпка перестала лизаться, зато полезла обниматься, головой под мышку. Я почесала косточки на её хребте – она в восторге захахала и ткнула меня в бок жёстким носом.

Мы с ней спали на армейском тюфяке, накрытом плащ-палаткой, – а поверх плащ-палатки лежала беленькая чистенькая подушечка. За занавеской: видимо, когда не было гостей, здесь ночевал наставник Авис. А сейчас он не спал, он, наверное, травник заваривал, потому что ароматными травками пахло по всей часовенке.

А за открытым окном золотилось раннее летнее утро. Неужели Авис из-за меня всю ночь не спал, подумала я с лёгким ужасом.

— Святой наставник, – окликнула я. – Это вы?

— А-а! – радостно отозвался он своим невероятным голосом. – Вы проснулись, дитя Божье? Как же они вас, бедняжку, замучили, что вы и не проснулись, когда Клай вас перенёс на плащ-палатку… Выпьем травника во имя милости Божьей? И угостимся: у меня сметана есть. Правда, с армейскими галетами.

— А где… – начала я, но тут нашла глазами умывальник и таз.

— А полотенце на гвоздике, – сказал Авис, услышав, что я плеснула водой.

В крохотной кухоньке Авис предложил мне стул, а сам уселся на толстое полено, поставленное на попа.

— И не отказывайтесь, – гудел он на все мои попытки возмутиться. – У нас тут дамы редки. Не считать же дамой Белую Девочку, Лилию…

Кошка Пискля жадно лопала сметану из блюдца. Тяпка смотрела на неё с завистью.

— А вы знаете, на чём они вчера остановились, святой человек? – спросила я.

— Клай пойдёт сегодня ночью, – сказал Авис. – В разведку.

— Один?! – ужаснулась я.

— Так ведь только взглянуть, – успокоил Авис. – Тихо, скрытно, сходит – и вернётся. И уж когда всё станет ясно, там уж пойдут ребята Трикса и Лилия. Но меня, по чести, сомнение берёт.

— Почему?

Авис взял с той же этажерки, на которой стоял заварник и лежало Писание, офицерский планшет и вытащил листок бумаги и карандаш.

— А вот взгляните, леди Карла. Вот это у нас будет линия фронта. Вот лес, вот две дороги. Река. А вот тут, значит, это место, как Ричард считает. Милях в двадцати от фронта самое меньшее. Им, значит, понадобится там закрепиться – и держаться до подхода нашей кавалерии. А кавалерии – такой далёкий рейд, такой глубокий тыл… Ну, драконы прикроют, конечно…

У меня сразу пропал аппетит, зато пересохло в горле. Я положила надкушенную галету и хлебнула травника, не почувствовав горечи.

— Конечно, – продолжал Авис, – Майр – парень рисковый. И много чего они уже… Но тут и мальчикам Майра вряд ли управиться… двадцать миль… Леса, болота… нечисть, адские твари…

— А что говорит Клай? – спросила я сипло.

— А что он всегда говорит… Сделаем, говорит, по-другому нельзя.

Из окна донёсся весёлый шум: голоса, стук копыт и звяканье лошадиной упряжи. Мне померещился голос Клая, а Тяпка с радостным гавканьем кинулась передними лапами на дверь, отворила и пропала во дворе.

— Спасибо вам, святой человек! – сказала я Авису и убежала за ней.

А эти типы впрямь привели лошадь! Клай и Барн вели скелетик в поводу. При жизни лошадка впрямь была небольшой: заметно ниже и мельче, чем те зверюги, на которых разъезжали Ильк и Гинли, её кости казались тоньше, череп – уже. Это, наверное, прехорошенькая была лошадка.