Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко Страница 92

Он вышел в коридор, чтобы немного прийти в себя, и увидел, что за происходящим наблюдали другие пациенты. До него донеслись их разговоры.

— Елена Николаевна даже полуживого спасёт, я уверена, — говорила одна старушка. — Сколько жизней погублено тем, что у нас раньше не было такого замечательного лекаря. Николай Николаевич тоже очень хороший, но у него никогда не получалось исцелять людей так легко и быстро.

— Я уверена, эта прекрасная дева — воплощение самого Оракула, пришедшего к нам на помощь по нашим молитвам… — вторили ей.

Остальные женщины загалдели, соглашаясь, а Юрий Александрович юркнул в манипуляционную, пытаясь скрыть своё абсолютное замешательство.

Если его жена и притворяется, если всё это делается только для того, чтобы безнаказанно вредить людям, то это как минимум странно. Ззачем тогда приводить людей в восторг до такой степени? Чёрт возьми, это совсем не похоже на злостный замысел! Тогда кто она такая на самом деле?

Вспомнив умиротворенное лицо молодой женщины и её светлый лик, похожий на изображение в храме, её твёрдость, живость, целеустремлённость, её знания, в конце концов, он понял, что… ничего не понимает. Как будто существует две Елены Николаевны. Одна — жестокая убийца, а другая — чудное существо, от которого невозможно отвести взгляд.

Загадка становилась ещё изощрённее, а сердце молодого аристократа билось быстро-быстро, потому что он чувствовал себя абсолютным дураком, гоняющимся за собственной тенью.

Рядом раздался шум, и Юрий Александрович стремительно развернулся. Елена Николаевна зашла в комнатку и, не глядя на него, начала перебирать мешочки с лекарствами на одной из полок. Румянец на её щеках стал ярче, но вид у неё был очень уставший.

И вдруг она вздрогнула, пошатнулась и начала заваливаться назад.

Буквально инстинктивно аристократ бросился к молодой женщине и успел подхватить её. Машинально поднял на руки, прижал к себе и замер. А когда её лицо уткнулось ему в грудь, он почувствовал невероятную, невыразимую нежность, пронзившую всё его существо.

Её беззащитность в этот миг резко контрастировала с той силой, которую Елена Николаевна явила всего несколько минут назад. И это сочетание сводило его с ума.

Если и существовал в разуме Юрия Александровича некий идеал женщины, то прямо сейчас его «гнусная» жена-графиня вписывалась в него больше всех на свете…