Папа для особенной звёздочки - Селина Катрин Страница 92

— Вы говорили, что Элоди что-то просила перед тем, как начать наносить себе удары. Она начала говорить?

— Пока нет, но я наладил общение через тетрадь с картинками. Она настойчиво показывала, что хочет какой-то крекер. Но всё, что ей давали, не подходило.

— Потому что она хотела не еду, а пыталась передать образ имеющимися подручными средствами. Она очень умная. — Веллсарр внимательно посмотрел на златокудрую девочку, которая ответила не менее выразительным взглядом синих глаз. — Что же ты хотела, милая?.. Адмирал, а ваш адъютант уже разбирал её вещи?

— Я сам всё разложил.

— И вы заметили среди них что-то особенное? Что-то, чего у Элоди раньше не было?

Ксайрон хотел ответить «нет, разумеется», а затем стал тщательно перебирать вещи дочери в памяти и вспомнил. Потрясение не заставило себя долго ждать.

— Одеяльце было другим. Долгое время я использовал отрез термопледа с «Восхода». Няня сказала, что он испачкался, и кинула в стирку. Лолита купила сменное одеяло в лиловый цветочек…

— Но то старое было внешне похоже на крекер, верно? — улыбнулся Веллсарр.

Вообще-то, не очень, но тоже было прямоугольным и бежевым — стандартная расцветка походных тканей на «Восходе». Ксайрон мысленно пролистал тетрадь Элоди, вспоминая весь её «словарный запас». Там действительно не было слов «одеяло» или «термоплед», и из всего самое похожее на него внешне — крекер. Да если бы он сам пытался без слов объяснить, что ему нужно, то использовал бы именно эту карточку.

Он хлопнул себя по лбу.

— Одеяло, — изумлённо повторил он и повернулся к ребёнку. — А чем тебе новое не подошло, Элоди?

Девочка, как водится, ничего не ответила, зато за неё ответил док:

— Термопледы на «Восходе» значительно утяжелены на случай, если гравитационный модуль ослабнет. Обычное детское одеяло весит около килограмма, а отрез из этой ткани будет килограммов пять или шесть. Как я и сказал, у Элоди накопился сенсорный голод. Вкупе с её личными особенностями, побаливающим ухом и тем, что ей не давали нужную вещь, всё вылилось в такую истерику.

Он немного помолчал и добавил:

— Мир для неё пока слишком большой. Ей нужно, чтобы он был чуть теснее.

Элоди вдруг доверчиво уткнулась тёплым лбом Ксайрону в плечо и замерла, будто услышала и поняла. Ксайрон без раздумий обнял её крепче. Это ведь было самое дорогое, что у него есть.

— Знаете… — тихо сказал он, не отрывая взгляда от дочери. Голос предательски дрогнул. — Иногда мне кажется, что я самый ужасный отец на свете. У меня был Ралдор… и с ним всё казалось таким простым и естественным. Я всегда знал, что делать. А с Элоди… Я не понимаю, за что хвататься. О чём думать.

Он сглотнул.

— Я адмирал Космического Флота. Мне сто семьдесят три года. Я умею планировать операции, просчитывать риски, брать ответственность за тысячи жизней. А тут… — Он горько усмехнулся. — Я не понял её вовремя. Улетел. Оставил. Она кричала, билась головой об пол, а меня рядом не было. Если бы я был внимательнее… Если бы догадался раньше…

Он замолчал. Слова закончились, оставив после себя только сухой ком в горле и глухую ноющую вину.

Веллсарр смотрел на него долго — не как док, не как специалист, а как цварг, который видел боль, потери и слишком много чужих жизней, сломанных равнодушием.