Моя. По праву истинности - Виктория Кузьмина Страница 93

И он, с рыком, похожим на торжество зверя, продолжал вбивать себя в меня, продлевая мои судороги, пока сам не кончил снова, горячо и глубоко, заливая меня изнутри.

Мы рухнули на кровать, тяжело дыша. Его тело, все еще покрытое испариной, прижимало меня к матрасу. Внутри все горело, пульсировало и было невероятно, животно хорошо.

Удовлетворение, тяжелое и полное, разливалось по каждому мускулу. Я чувствовала его метку на шее — горячую, пульсирующую, и его семя, вытекающее из меня. Мы были связаны.

Крепко.

Навсегда.

В тишине, под звук тяжелого дыхания, я прошептала, уткнувшись лицом в подушку:

— Это... ничего не меняет. Я не простила тебя.

Бестужев не рассердился. Лишь подхватил мою расслабленную, безвольную руку и поднес к губам, целуя каждый палец с нежностью, которой я от него не ожидала.

— Я сделаю все, чтобы заслужить твое прощение, — шепот ласкал мою кожу. — Моя луна.

Я медленно повернула голову и увидела на его шее, на тонкой серебряной цепочке, то, чего бы никогда не ожидала увидеть.

Серебряную сову с глазами-бусинками из синих камней. Подарок, который я сделала ему к новому году. Думая, что это просто брелок для ключей.

— Почему... — прошептала, срываясь на хрип. — Почему повесил брелок себе на шею? Я думала... ты его выбросил.

Сириус коснулся совушки пальцами, а потом взял меня за подбородок, мягко, но властно заставляя встретиться с его взглядом. Алые глаза были серьезны, без единой тени насмешки.

— Я не мог выбросить то, что мне подарила моя истинная, — прошептал он, и в его словах звучала неподдельная, горькая правда. — Пусть я в тот момент и не чувствовал, что ты моя... но никакая боль и злость не заставили бы меня расстаться с этим.

И тогда, глядя в его глаза, чувствуя его метку на своей коже, его суть внутри себя, поняла, что наш путь только начинается.

Но в этот миг, под тяжестью его тела и грузом этих слов, я позволила себе просто быть.

Быть его Луной.

Хотя бы до утра.