Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1 - Алексей Хренов Страница 93

— Ты главное аккуратнее колёсами землю касайся при приземлении! — хором подтвердили советские техники, командующие китайскими грузчиками, ухмыляясь.

— Хорошо китайцы читать не умеют, а то разбежались бы кто куда!

Март 1938 года. Кабинет Сталина, Кремль, город Москва.

Совещание с руководителями силовых, как сказали бы в будущем, наркоматов подходило к концу. Кабинет Иосифа Виссарионовича был наполнен табачным дымом и напряжением. За длинным столом сидели наркомы с заместителями, если можно провести аналогию, то по стойке смирно, сосредоточенно глядя в бумаги и стараясь показать максимальное рвение, как только разговор касался их ведомства.

Сталин неторопливо прохаживался за спинами, затягиваясь папиросой «Герцеговина Флор» — сегодня он был без трубки, но с тем же привычным спокойствием охотника, наблюдающего за загнанной дичью. Речь коснулась зарубежной военной помощи.

Сталин усмехнулся, остановился напротив стола и, чуть наклонив голову, обратился к нынешнему командующему ВВС РККА Локтионову:

— Слышал, Александр Дмитриевич, наши лётчики хорошо поработали на Тайване и в Нагасаки. Расскажите-ка подробности.

Командарм второго ранга Локтионов резко вскочил, стул скрипнул по паркету, и попросил разрешения подойти к карте мира, висевшей на стене. Сталин кивнул. Указка застучала по листу: Китай, области захваченные японцами, Тайвань, аэродромы, линии захода. Докладчик оживился, и изложение стало походить на сжатую, но красочную лекцию. Локтионов рассказывал, как советские экипажи прорвались к базе противника и разгромили её, показывал схему бомбёжки и сыпал цифрами потерь японцев.

Видя, что Сталин внимательно слушает, иногда даже кивая с одобрением, остальные начальники чуть оживились. В воздухе почувствовалось, что тема безопасная, можно осторожно проявить и свои заслуги.

Сталин перевёл взгляд на командующего ВМФ Смирнова:

— А флот может чем-то похвастаться в оказании помощи?

Смирнов подскочил, словно ужаленный в сидалище. Он успел подумать, как хорошо, что он подстраховался и отправил и своих лётчиков в Китай.

— Товарищ Сталин! — начал он, — Из состава Военно-Морского Флота были направлены три экипажа бомбардировщиков на специально подготовленных самолетах СБ. Хочу подчеркнуть, что все три экипажа участвовали в налёте на Тайвань и показали себя исключительно храбро.

Он выдержал паузу и злобно скосил глаза в сторону Локтионова, будто возвращая долг за «отжатые лавры».

— А налёт на Нагасаки, уничтожение важнейшего порта и арсенала — был выполнен исключительно силами морской авиации! Экипаж капитана Хренова прошёл тысячу километров над морем, — Смирнов специально подчеркнул цифру, преданно заглядывая в глаза вождю, — это примерно столько же, сколько от Владивостока до Токио. Вышел точно на цель, и поразил её, вызвав взрыв чудовищной силы. И даже произвёл сброс агитационных листовок над городом.

Казалось, вождь уже не здесь — мысли унеслись вперёд, на карты будущих войн, где сухая цифра «от Владивостока до Токио» могла однажды стать ключевой.

— Хм… — он выдохнул хозяин кабинета, выпуская струю дыма. — Это тот самый Хрэнов, из Испании?

— Да, товарищ Сталин. Сейчас командует звеном бомбардировщиков ВМФ, — поспешно ответил Смирнов.

— А где Кузьмаччо? Почему про него не слышно? — Сталин усмехнулся, и в кабинете скользнула лёгкая тень недоумения.