Четыре года до Солнца - Алексей Котейко Страница 93

Тем не менее, солдат опоздал, и когда он достиг выбранного кресла, в нём уже устраивался другой человек. Первый, недовольно нахмурившись, быстро взглянул на правый рукав «захватчика»: там вился единственный серебряный шнур, отмечая сержанта третьей ступени. В этот момент сержант в низко надвинутой на лоб кепи поднял голову и его пронзительно-синие глаза встретились с зелёными глазами рядового.

— Рыжий!

— Дед!

Арно Леон вскочил с кресла и стиснул друга в объятиях.

— Живой! – пробормотал француз дрогнувшим голосом.

— Что мне сделается, – ирландец старался говорить бодро. Они отстранились, разглядывая друг друга. Потом ещё раз обнялись.

— Садись!

— Ты первый занял.

— Я тебе приказываю!

— Ах, ну раз приказываешь, – О'Тул плюхнулся в кресло и вытянул ноги. Арно, усевшись на два их брошенных рядом на полу баула, с улыбкой рассматривал друга.

— Поздравляю, – Гилфрид кивком головы указал на шнур.

— Да… – Леон досадливо махнул левой рукой. – Как говорил Эндрю, я тут не за благодарностями.

— Ты в курсе?

— Конечно. Наш сержант – мир его сволочному праху – заставлял весь взвод каждое утро внимательно читать сводки с фронта. Чтобы, значит, быть в курсе текущей ситуации. Будто новостные ленты хоть на вот столько, – француз показал кончик ногтя на мизинце, – правдиво отражают эту самую ситуацию.

— Но списки потерь они всё-таки выдают.

— Ага. А ты в курсе, что вместе с Колбрейном на той операции положили ещё с полсотни парней? Простенькая задача по патрулированию в умеренно спокойном районе, – Арно поморщился, будто хотел зло сплюнуть, но сдержался. Пол в космопорте был мраморным, отполированным до блеска. – И эти пятьдесят имён штабисты размазали по новостным лентам тоненьким слоем, как кашу по тарелке. Ведь пять-шесть там, три-четыре тут – не так страшно. А потом как раз началась операция «Гром» и тех, кого не успели провести по спискам, «докинули» в потери во время операции. Большое наступление – много погибших, тут уж ничего не попишешь.

— А про Юхана?

Леон побледнел:

— Что с Уппсалой?

— Ты не получал от него письмо?

— Ты так больше не делай, Рыжий! Какое письмо? Я последние полгода был в дальнем рейде.

— На Херренкимзе?

— Да. Называется, почувствуй себя рыбкой. Или ящеркой. Мы то уходили под воду, то ползали по джунглям на островах. Так что с Юханом? Он жив?

— Жив. Только, – Гилфрид вздохнул, – потерял оба глаза.

— Мать моя женщина…

— Теперь выглядит как большая стрекоза. Его это, кажется, не сильно заботит. В конце концов, у капитана Моришаля тоже был протез, так что Юхан даже вроде как немножко гордится, что стал похож на своего кумира.

— Где он умудрился?

— Во время наступления «Майский цветок». На Южном континенте Линдерхофа.

— Так это наш швед ломал тот укрепрайон?

— В числе прочих. Ну и теперь по ранению комиссован. С пенсией, разумеется. Он уже на Земле, поступил-таки учиться на политика. И не поверишь – женился!

— На ком? – Арно радостно рассмеялся.

— Помнишь Габриэлу?

— Аргентинку?

— Ну да. Она все четыре года провела в поясе Акерана – их инженерные роты строили новые базы. Не знаю, откуда Габриэла узнала про ранение Юхана, но всеми правдами и неправдами выпросила три дня отпуска, добралась до госпиталя и, видимо, её перемены во внешности тоже ничуть не смутили.