Все чудовища Севера - Ана Тхия Страница 96

— Прикуси язык, болван! Или хочешь, чтобы к утру вся округа судачила, будто в доме вёльвы собрался сходняк пьяных берсерков?

Но и сама она с трудом могла сдержать рвущийся смех, а потому поддалась и тоже повалилась на спину, закрыв ладонью рот. В подробностях она рассказала о том, как испытывала незадачливого жениха всё новыми выдумками.

О том, как однажды заставила его выть на полную луну, стоя на одной ноге посреди города, уверяя, что иначе Один не признает в нём зверя. Соседи думали, что ярла подменили тролли, но боялись сказать вслух – мало ли, вдруг это новый обряд?

А после она велела ему охотиться на зайцев голыми руками, убедив, что «настоящие волки не пользуются оружием». Лейв три дня ползал по кустам, покрытый царапинами, пока не поймал старого хромого кролика, и гордо принёс его Улле, ожидая похвалы. Та едва не задохнулась от смеха, глядя, как он, важный и грязный, преподносит ей полумёртвого зверька словно добытое в бою золото.

Бьёрн уткнулся лицом в шкуры и выл от смеха, иногда поднимая голову, чтобы перевести дух, но стоило Улле бросить новые подробности, как его тело вновь сотрясали конвульсии хохота. Слёзы заливали короткую бороду, а кулак бессильно бил по мягкому ложу, пока он, задыхаясь не выдавил:

— Вальхалла… подожди… не забирай меня… еще… – после чего снова зарылся лицом в мех, трясясь как лист на ветру.

— И потом… – не унималась Улла, прыская от смеха и пытаясь набрать в лёгкие воздуха, чтобы закончить рассказ. – И… И потом я устроила ему обряд посвящения. Велела носить старую волчью шкуру на голое тело девять дней и девять ночей. Врала, будто без этого шерсть к телу не прирастёт. Лейв чесался как пёс с блохами, а всё терпел – так жаждал стать берсерком!

Бьёрна захлестнула новая волна, он уже хрипел.

— Вот уж правда, если б у дураков рога росли, твой Лейв был бы оленем в десять ветвей! – воскликнул Бьёрн.

Какое-то время они продолжали хохотать и утирать слёзы, беззаботно валяясь на мехах. Но наконец обоим удалось отдышаться, и теперь они просто смотрели в потолок.

— Так когда этот ярл понял, что ты его обманываешь?

— На нашей свадьбе, – усмехнулась Улла. – Я распустила слухи о великом воине-волке, что сможет победить бессмертного конунга, идущего с севера. Скалль явился, как я и думала, чтобы помериться силой. И победил, – Улла вздохнула. – А заодно и спас меня от неминуемой смерти.

— Бедный глупый ярл, – печально вздохнул Бьёрн. – А что твой бессмертный? Он тоже стал жертвой твоей женской магии?

Улла поджала губы.

— Нет, не думаю. Скорее уж я сама не давала ему проходу… А он жадно искал подтверждения Рагнарёку и тому долгу, что боги обязали его исполнить.

— Так ты влюбилась? – ехидно спросил Бьёрн и пихнул её локтем под рёбра.

Улла покраснела, но в тусклом свете Бьёрн этого не заметил.

— Власти хотела, – честно призналась она.

— А боле не хочешь?

Улла задумалась.

— Не до власти теперь, когда миры рушатся, – прошептала она. – Да и не до любви. Хотя не все так считали…

На этот раз Бьёрн заметил, как лицо Уллы стало печальным. Он помолчал какое-то время, но всё-таки спросил:

— Кто считал?

— Торгни, – как на духу выпалила Улла дрогнувшим голосом. – Вот уж кто правда меня любил, теперь только понимаю.

— Мёртвый твой, что с посланием от богов приходил? – в голосе Бьёрна было сочувствие.