Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 96

— Господин Эрикссон, побудьте пока в коридоре, – деловито приказал доктор, и я вышел, только за дверью обнаружив, что нервно покусываю костяшку большого пальца.

Ребенок. У меня будет ребенок. Еще одна дочка или сын. Словами не передать, насколько это было для меня важно, да и нет, наверно, таких слов.

Прадед похлопал меня по плечу – было видно, что он очень счастлив и горд тем, что скоро у него появится еще один праправнук. Странное дело, я ведь так и не спросил, как обстоят дела у клана. Как там мой отец, мать, братья, вышла ли замуж Худруна…

Из-за двери доносились негромкие голоса, я прислушивался, но так ничего и не смог разобрать.

— Волнуешься? – спросил прадед.

Я кивнул.

— Интересно, какой он будет. Или она…

— Хороший будет, – серьезно сказал прадед. – Подержать-то дадите?

— Дадим, – улыбнулся я.

Послышались шаги. Доктор Смитсон вышел, и за его спиной я увидел Азору, которая снова садилась в кресло. Она выглядела взволнованной – такой, словно несла в руках что-то очень хрупкое.

«Значит, все-таки да», – подумал я, а доктор с важным видом сообщил:

— Ну что, господин Эрикссон, вас можно поздравить! Завтра жду вашу супругу в клинике для более детального осмотра.

— Она ждет ребенка, да? – уточнил я, понимая, что если сейчас начну плясать, то это неправильно поймут.

— Совершенно верно, – ответил доктор и поднял вверх указательный палец. – И да! Очень советую воздержаться от нагрузок и не волновать ее.

— А у нас кулинарный конкурс… вот… через неделю, – растерянно пробормотал я.

Доктор вздохнул.

— Ищите ей помощника, хотя я бы рекомендовал отказаться.

Прадед обрадовал доктора Смитсона еще одной золотой монетой, и тот откланялся.

Я вошел в комнату, и Азора посмотрела на меня с такой улыбкой, словно у нее уже был какой-то план.

— С ума сойти, правда? – спросил я и, запустив руки в волосы, дернул себя за косы. Давно так не делал, а теперь вот старая привычка вернулась. – Я так рад, ты не представляешь! А доктор сказал, тебе нельзя участвовать в конкурсе.

Улыбка Азоры сделалась еще хитрее.

— Кажется, я знаю, что с этим можно сделать, – сказала она.

— Эльфийская магия? – уточнил я.

И Азора ответила:

— Да. Она самая.

* * *

Азора

— Как, по-твоему, эльфийские владычицы прежних времен бились на войне чуть ли не до самых родов?

Меня окутывало мягкое золотое облако – та магия, которую я так долго копила где-то в глубине души, выплыла в мир, чтобы лечь вокруг моего тела невесомыми складками плаща и укрыть от любых возможных травм. Фьярви смотрел как зачарованный, даже приоткрыл рот от изумления. А я вслушивалась в себя, пытаясь уловить легкую пульсацию новой жизни, и чувствовала, как все темное и тяжелое, что нам с Глорией пришлось пережить в прошлом, выметается прочь.

Когда я сказала Эленверу, что у нас будет ребенок, то он горячо обрадовался – на словах. А на следующий день бросил в меня чашку из-за того, что чай оказался холодным. Тогда я подумала, что сделала что-то не так. Ведь не может мой принц, мужчина, который посвящал мне стихи и песни, сделать это просто потому что. Я попросила у него прощения, и это было первым шагом в ад. Эленвер поднялся и ушел, не говоря ни слова. Через три дня он вернулся. К тому времени мне уже успели сообщить, что он провел время с фрейлинами своей матери, и они не читали книги.