Туманные острова - Матвей Дубравин Страница 98

— Мы не доверяем «Истории Мира». И ты пока что тоже не поняла суть нашего учения. Вся фишка в том, что там, где есть Хаос, там же есть и смысл. И этот смысл – в отсутствии жизни, а значит, в отсутствии мучений и страданий. Там ничто не гнетет. Ничто не мучает. Ты не устаешь, не плачешь, не трясешься от нервов и усталости, не дышишь серным запахом отходов, не сжимаешься от голода. Вот он – смысл!

— Но и радости там тоже нет, – заметила Лия. – А если там нечему радоваться, то не сильно же мне поможет то, что там не из-за чего грустить.

— А радость – штука иллюзорная. Когда был только Хаос, не было эмоций. Была только пустота. А сейчас эмоции появились. И они сплошь негативные. Твой выбор: либо страдать, либо не чувствовать вообще ничего. Так что же выберешь ты?

— Радоваться! – улыбнулась Лия. – В жизни можно радоваться. Хотя ваше учение и манит меня своей романтикой, но я же понимаю, что радость существует.

— Она быстро пропадает. Нельзя на нее надеяться.

— Надежда мне тоже приятна. Кроме того, счастье уходит, но на его место может прийти новое. Но самое главное – потом нас ждет в своих теплых объятиях сама Идея. И там счастье будет уже не изменчиво, а постоянно, как бетон или цемент.

— Вы просто верите в Идею. Вы не можете знать, что она есть.

— А вы просто верите в Хаос. И не можете знать наверняка, что он есть. Рассуждать о начале мира – само по себе странно, – заметил Квес. – Мы не знаем даже толком, что было тысячу лет назад. А уж в начале мира… Да и было ли у него вообще начало?

Вилем прикусил губу. Он чувствовал, что был неправ и что своим учением о Хаосе пытался обмануть прежде всего сам себя.

— Хорошо хоть, что вы не подчиняетесь Врагам, – вздохнула от облегчения Лия. – А то они быстро засосали бы вас в свои ловушки.

— Лия, не будь такой наивной! – громко ответил Квес. – Они подчиняются как раз Врагам, только неосознанно.

— Что? – удивился Вилем. – Я? Врагам? Нет же, это глупости. Мы презираем Идею. Считаем ее жалкой и ничтожной. А Врагов создала сама же Идея. Значит, они еще ничтожнее, чем она сама. Ведь создание ниже создателя. Значит, эти Враги просто жалки. А мы, сторонники Хаоса, стоим неизмеримо выше и Врагов, и даже Идеи, потому что пытаемся вырваться из ее цепких лапок.

— И все-таки я заявляю, что вы и сторонники Врагов Идеи – почти одно и то же. У вас сходств больше, чем различий, – настаивал Квес.

— Докажи! А то это получается какая-то клевета, – вспыхнул Вилем.

— Ну сам посмотри: вы любите Хаос, разрушение, смерть. А все деструктивные начала происходят от Врагов. Враги умеют только разрушать, но не могут ничего создать сами. Они лишили себя радости, потому что Идея – единственный настоящий источник радости. И вы тоже не верите в радость. Вы презираете Идею, как и ее Враги. Да и ритуал смерти…

— …это главный ритуал в Союзе Врагов Идеи, – перебила его Лия. – И это очень страшный ритуал!

— Враг Идеи, лишенный личностных качеств, – это и есть ваш Хаос. Но так как Хаоса нет, а Враги Идеи есть, то им будет легко завладеть вашими умами. Возможно, они даже считают вас в какой-то степени своими союзниками, – закончил мысль Квес.

— Это не так! – замахал руками Вилем, понимая, что Враги Идеи действительно хорошо к ним относятся. Недавняя встреча – яркое тому подтверждение. – Враги Идеи – это террористы. Они везде запрещены. А наше учение мирное. Мы и мухи не обидим. Мы не прячемся от властей. Мы просто общаемся и проводим ритуалы. Без настоящих убийств, разумеется.