Мертвая невеста - Дарья Иорданская Страница 98

– Я люблю заключать сделки, – продолжает Невеста. – И я не нарушаю условий, в отличие от вас, людей. Вы так и норовите солгать. Но ты мне нравишься, тебе я могу довериться.

Не могу сказать, что я так уж польщен доверием демона.

– Я могу вывести тебя отсюда наружу, я знаю дорогу. В ответ ты убьешь старейшину Цина.

Я не собираюсь никого убивать. Ни человек, ни дух не пал от моей руки. В ответ чудовище качает головой.

– Лжецы и клятвопреступники должны умереть. Весь их род заслуживает смерти за то, что они обманули и оклеветали меня.

Почему бы не убить их самой?

– У всех есть правила.

Спустя какое-то время – я перестал различать часы в темноте и в одиночестве – Невеста приносит доску. Она подходит близко, а мои амулеты лишь слабо дымятся. Они утрачивают силу. У меня припрятан последний, когда-то подаренный Фань Ши Ши. Он очень силен, его я использую, если Невеста нападет. Но пока все идет своим чередом, и мы играем в вэйци[14].

– Ты хорошо играешь, Ю Вэй. – Я и не знаю, стоит ли принимать похвалу демона. – Последний раз обыграть меня сумел И Ци[15].

Я не знаю, верить ли этим словам и другому, что Невеста рассказывает о былых временах. Но она, несомненно, очень стара, и потому ее интерес пугает меня.

Во время игры она снимает вуаль, и я понимаю, что мне никогда уже не выбраться живым.

Невеста миловидна, но есть в ее прелести что-то противоестественное. Она хороша, как искусно нарисованная картина.

– Тебе нравится это тело? – улыбается Невеста. – Так я пришла сюда. Бедное дитя, она так боялась свадьбы. Я помогла ей избежать брака.

Меня перекашивает от отвращения, но еще достает сил не показывать этого.

– Ты убила кого-то ради тела?

– Убила? – удивляется Невеста. – Я никого не убиваю. Я, в отличие от людей, чту договоры и исполняю свою их часть неукоснительно. И беру то, что мое по праву. Заключи соглашение со мной, я не обману тебя.

Я не знаю, сколько прошло дней. Знаю только, что жизнь моя висит на волоске. А может, и вовсе вышла. Иногда кажется, я уже умер, и Невеста поддерживает во мне видимость жизни по своей странной прихоти. Я не помню, когда в последний раз ел, или пил, или спал. Возможно, одна только эта игра в вэйци и поддерживает во мне иллюзию жизни.

Незадолго до того, как я отправился в эту деревню, я выпивал с лао[16]Шуэем. Он всегда был мастером рассказывать истории, и в ту ночь я услышал от него об одном монахе, которого ранили разбойники. Он добрался до постоялого двора, где хозяева перевязали его раны, напоили его вином и всю ночь развлекали его историями. А наутро он обнаружил, что никакого трактира нет, вокруг кладбище, в груди его зияет огромная рана, а сам он мертв. Кому бы я ни рассказал позже эту басню, все называли ее нелепицей.

Невесте она нравится. Невеста смеется заливисто и говорит:

– А этот Мо Шуэй не промах. Готова спорить, он убил бы для меня старейшину Цина и его отпрысков.

Я умираю. Невеста продолжает подпитывать мои силы и обещает вывести меня в обмен на убийство старейшины. «Выпустить» будет правильнее. Я у нее в ловушке. Меня не покидает чувство, что я недостаточно тщательно осмотрел пещеру.

Я записал все, как помню, и могу только надеяться, что однажды мое тело найдут, и записи эти попадут в архив семьи Мо. Амулет, который лежит у моего сердца, пусть передадут моей жене или ребенку (по всем приметам, это будет дочь) или ее потомкам, а нефритовую пластину положат в Зале Предков. Я просил это сделать Невесту, но она сказала, что из-за обмана Цинов не может покидать долину. Может статься, она не врет. Тогда пусть это сделают живые. И с ними пребудут мои благодарность и благословение.