Писательница на полставки - Катя Рут

Глава 1. Утро, которое против

Собеседование назначили на два часа дня — идеальное время, чтобы выспаться, собраться (даже раз десять примерить разные варианты «интеллектуальной, но не занудной» прически, которые, впрочем, ограничивались несколькими способами завязывания хвоста) и приехать вовремя в любой конец города. Но Саша все равно успешно опаздывала. Катастрофически. И делала это по всем законам жанра, с обязательно пролитым кофе прямо на специально выглаженную блузку.

А кофе на белой блузке ведь не могло быть просто пятном, в нем скорее читалась метафора. Символ, похожий на пятно Роршаха, в котором хотелось увидеть что-то конкретное. Судьбоносная закорючка на чистом листе наряда, который Саша так аккуратно готовила к этому дню.— Спасибо, мироздание, — буркнула она, чувствуя, как капли сладковатого латте стекают по подбородку и прячутся за воротник.

Это была уже вторая блузка. Первая погибла в неравной битве с пудрой — упаковка буквально взорвалась, стоило только Саше взяться за нее одной рукой, а другой — открыть мессенджер, чтобы проверить, не отменилось ли чудом это злосчастное собеседование. Не отменилось. Пудра, впрочем, не впечатлилась этой новостью.

Саша ругалась шепотом, потому что мама в соседней комнате еще спала, а в квартире и без того с утра все звенело натянутыми нервами. На кухне еще раз закипал чайник, но был безразличен к страданиям девушки. Полноценно завтракать она не решилась, чтобы не испачкаться еще в джеме или чем-то подобном. Но вот свежий кофе все же рискнула заварить.

Потом случились танцы в ванной во время второго умывания — обязательный ритуал для борьбы стрессом, почти священный. Еще чуть позже — примерка нового наряда, потом тот самый новый кофе (на этот раз выжили все). Время неслось. Пока тушь решала, стоит ли лечь ровно или устроить стандартную драму с эффектом енота, Саша пыталась застегнуть последнюю пуговицу на уже третьей чистой блузке (и последнем классическом варианте в ее гардеробе).— Давай, милая, у нас с тобой еще вся жизнь впереди, — прошептала она ей, словно уговаривая не только ткань, но и пыталась унять этими словами собственную тревогу. Затем она собрала рыжие волосы (крашенные, конечно, очень уж ей хотелось добавить в жизнь «‎огонька») в самый простой высокий хвост без выкрутасов, просто чтобы не мешали.

Выбегая изквартиры, Саша чуть не забыла папку с резюме — в нем, помимо правды, уютно пряталась пара вымышленных строк о «стажировке в независимом медиа», которое не уточнялось по названию. На титульном листе значилось: «‎Фурцева Александра Валерьевна».Звучало солидно, почти угрожающе. Профессионально.

На улице март выгуливал свою лучшую коллекцию слякоти. Ботинки скрипели. Пальто едва ли не кричало «подол заляпала! — настолько красноречивыми были серые капли на шерстяной поверхности. Шарф щекотал ухо, будто пытаясь нашептать собственные идеи.

В метро Саша влетела с выражением лица, с которым обычно хватают последний багет на полке в супермаркете перед самым Новым годом, — с выражением победы, граничащим с безумием. Эскалатор нес ее вниз, увлекая в поток событий, в реальность которых она еще не совсем верила.

Она ехала на встречу с взрослой жизнью. В издательство. Самое настоящее. С потолками (Саша надеялась, что не «‎стеклянными»), с фикусами. С редакторами, которые делают пометки не красной ручкой на полях тетрадки в клетку, а графитными карандашами прямо в текстах романов. Туда, где даже кофе должно было пахнуть интеллектуальнее, чем в какой-нибудь «Шоколаднице».