Его одержимость - Эмилия Грин

Его одержимость

Пролог

Его одержимость

POV Вера Апостолова

— Вера, во время отдыха ты производила впечатление вполне смышленой девушки, – с отчетливым эхом насмешки. – Не ожидал, что ты столь обделена интеллектом, – его ледяной взгляд задержался на уровне моей груди, обтянутой тонким хлопком платья, и губы вновь искривились в усмешке.

Не ожидал, что ты столь обделена интеллектом…

Эти слова рубанули по живому, пуская кровь.

— Чудо, у нас с тобой вроде был уговор? – лениво добавил Завьялов, прицокнув языком, и вглядываясь в мои карие глаза.

Его пронзительный взгляд, казалось, физически удерживал меня на пороге.

— Наш уговор остается в силе… – несколько заторможено отозвалась я, не в силах даже вдохнуть.

— Тогда позволь поинтересоваться, что в очередной раз привело тебя в логово хищника? – с нескрываемой издевкой.

— Может, я все еще не теряю надеждыего приручить? – едва слышно отчеканила я, упрямо, из последних сил, выдерживая его сшибающий с ног, убийственный взгляд, только усиливающий во мне это чувство бесконечного падения.

— Вера, не всех хищников можно приручить… – вдруг назидательно изрек Завьялов.

И тогда мужчина, не отрывая глаз от меня, медленно, почти лениво потянулся к верхнему ящику стола. Щелчок прозвучал оглушительно громко в повисшей между нами гробовой тишине.

Он вынул сигарету и зажигалку. Не говоря ни слова, Завьялов отодвинул кресло и поднялся. Его широкоплечая, поджарая фигура в безупречном костюме заслонила собой часть окна.

«Большой босс» подошел к панорамному стеклу, нашел незаметную ручку, повернул ее и резко толкнул створку. В спертый воздух кабинета ворвался пронизывающий до костей ветер с улицы.

Я поежилась, инстинктивно внимая каждому его движению. Ду-ра.

Завьялов прислонился плечом к раме, повернувшись ко мне вполоборота. Щелчок зажигалки. Пламя осветило его скулы и напряженную линию сжатых губ.

Он поднес огонь к кончику сигареты, сделав глубокую, жадную затяжку. Вырвавшийся из его легких густой дым, тут же был подхвачен ветром, исчезая за пределами кабинета.

Некоторое время мужчина курил, глядя куда-то вдаль, но я чувствовала только сгущающееся между нами напряжение. Он табачил, будто пытаясь заглушить что-то глубоко внутри.

— Через несколько дней ты должна сказать Смирновой, что неверно рассчитала свои силенки и увольняешься. Вот тогда это будет поступок не только умной не по годам, но еще и мудрой девушки, принцесса, – негромко с хрипотцой выдал он.

— Должна, – я усмехнулась, – но ведь не обязана, Вадим Михайлович? – едва не ощерившись, горько произнесла я.

— Не обязана, – он сделал последнюю, самую глубокую затяжку.

Затем резким, отточенным движением щелчком отправил окурок за окно, вновь опускаясь в кресло.

— Но подобное неверное решение, малышка, будет расценено как непроходимая глупость. Я искренне надеюсь, что ты поступишь умнее.

Малышка…

Вадим сцепил пальцы на столешнице. Его взгляд, еще более мрачный и хлесткий, быстро скользнув по моей фигурке, вновь сконцентрировавшись на лице.

Чтобы ни чувствовал ко мне Завьялов, он не воспринимал меня всерьез. Он видел во мне взбалмошную девчонку, которая нафантазировала себе черт

знает что.

Что мне оставалось?

Ну, разумеется, доказать этому самоуверенному мужику обратное.