Дочь тренера. Бой без правил - Екатерина Аверина Страница 101

Футболку и легкие летние брюки надеваю на еще влажное тело. Поднимаю кулак, прощаясь с малыми, и топаю сразу на парковку.

Терехов уже ждет возле своей машины. Волосы тоже влажные, и на футболке темные пятна, которые на жаре высыхают прямо на глазах.

Садимся по тачкам.

Пропускаю тестя вперед, сам послушно плетусь сзади, размышляя, можно ли купить Лекси хотя бы букет цветов. А если нет? Это ж аллергены. Игрушку? Нахрен она ей там нужна?

Улыбашка, вот умеешь ты озадачить!

Так и приезжаю к роддому с пустыми руками. Никогда не был романтиком, ничего стоящего в голову пока не приходит.

В холле в автомате покупаем с Тереховым одноразовые комплекты, а переодеваемся уже на этаже.

— Вы к кому? — уточняет дежурная медсестра.

— К Загорской, — отвечаю, кайфуя от того, как Лекси идет моя фамилия.

— Третий бокс. Только недолго. Ваша мамочка совсем недавно родила, ей отдыхать нужно.

И меня начинает топить эмоциями. Чем ближе мы к боксу, тем они все сильнее. До дрожи, до мурашек, до сбившегося дыхания накрывает осознанием — сейчас я увижу свою дочь.

Свою. Дочь. А-а-а-а! Это ж охренеть!

— Ты чего побледнел? — ловит за плечо Юрий Германович.

— Все нормально, — хриплю я. — Просто у меня дочь… — улыбаюсь, растерянно глядя на него.

— Только сейчас дошло? — по-доброму смеется тренер.

— Уф-ф-ф… — выдыхаю, провожу ладонью по лицу. — Я ж этот, — тоже нервно смеюсь. — Эмоциональный тормоз.

— Ты не тормоз, ты отец. Пошли. — Терехов хлопает меня между лопаток.

Заходим. В светлом боксе тишина. На кровати у стены спит моя Улыбашка, прижав к себе крохотный сверток в пеленках с цветными бабочками.

Это настолько трогательно, настолько мощно, что совершенно неожиданно горло сводит спазмом, и глотать мешает вставший поперек него ком. Оглядываюсь на Юрия Германовича. Он нервным жестом прячет в карман обе руки, но я успеваю заметить, как дрогнули его пальцы.

И только одна шальная мысль о собственных родителях пролетает стремительной бегущей строкой: «Было бы прикольно, если бы в этот момент они были здесь».

Но к тому, что их нет в моей жизни, я привык, поэтому не могу сказать, что цепляет или расстраивает.

Подхожу ближе к кровати, присаживаюсь на корточки. Лекси открывает свои красивые, но сейчас совсем сонные и уставшие глазки.

— Привет, семья… — шепчу им обеим.

До боли впиваюсь зубами в собственный кулак, чтобы погасить хоть часть того, что сейчас творится у меня внутри.

Не брутально же мужикам показывать свои слезы. Тем более боксерам. Я их и не показывал никогда. Мне кажется, я и плакать-то не умею. Отмороженный же нахрен!

Но, черт возьми, у меня теперь жена и ребенок! Вот они, перед глазами. Настоящие. Мои.

И тут же снова поднимает голову страх, в котором я жил две недели. А если бы тогда Терехов не успел? Если бы Лекси не стала слушать?

Гоню от себя эти мысли. Моя жена — умница. Она меня понимает лучше меня самого. И сейчас смотрит с теплом, улыбкой и пониманием.

Я ее обожаю…

— Люблю, — тону в ее глазах.

Тянется пальцами к моему лицу, проводит по влажным ресницам.

— Хочу запомнить этот момент, — улыбается Лекси. — Я тоже очень тебя люблю, Матвей. Хочешь подержать Леру?

— А можно? — Чувствую, как меня слегка потряхивает. На ринг против чемпионов выходить не так страшно, как в эту самую секунду.

Жена осторожно садится. Берет нашу девочку на руки и перекладывает в мои.

— Тепленькая такая, — улыбаюсь.

Семья ржет надо мной. Оглядываюсь: в дверях улыбающаяся Василиса, тоже в халате. Машет нам ладошкой, но пока не заходит. Видимо, всем сразу не разрешают.

Юрий Германович подходит ко мне и через плечо смотрит на малышку. Валерия Матвеевна проснулась. Смешно куксится и моргает. Какого цвета у нее будут глаза, пока непонятно. Я читал, что через некоторое время после рождения они меняются.

Мне все равно, какие у дочери будут глаза. По моим венам жаром растекается трепетная нежность, и обостряется необходимость защищать. Вообще от всего на свете. И я прижимаю дочку чуть крепче к груди.

Держать ее больше не страшно. Страшно выпустить из рук.

КОНЕЦ.

18.09.2023