Мы (не)возможны - Инна Инфинити Страница 101

Только Лена не учла две вещи. Первая — что я не дебил и смогу ее раскусить. Вторая — мне все равно, какой чай пить, и обычно я пью ровно такой же, как гости. Поэтому не заметила подмену кружек. Она валяется на полу, скулит и пытается сжать бёдра. Я смотрю на нее и кроме презрения ничего не испытываю. Удивительно, как можно возненавидеть человека,

которого когда-то любил. Я достаю из кармана спортивных штанов телефон и набираю короткий номер.

— Алло, полиция? Меня пытались отравить.

Глава 52. Моя любимая девочка

Герман

Сотрудники полиции приезжают быстро. Находят в моей квартире Лену почти в отключке, но при этом в состоянии сексуального возбуждения, как у взбесившейся мартовской кошки. Ржут между собой. Потом вызывают ей врачей. Я еду с полицейскими в участок, рассказываю, как все было, и пишу заявление. Там же мне сообщают, что с хорошим адвокатом Лена легко снимет с себя все обвинения. Она скажет, что принесла этот препарат для себя и сама его выпила. Или вообще обвинит меня в том, что это я ее опоил, а теперь пытаюсь перевернуть всю ситуацию. Но тут мне на руку играет то, что моих отпечатков на пузырьке с препаратом нет. А Лениных в избытке. Однако в любом случае мое слово против ее слова, кому поверит суд? Доказательств ее злого умысла у меня нет.

Тем не менее полиция заинтересовалась самим препаратом и его составом. Если подтвердится наркотическое содержимое, Лене может грозить реальная уголовка. Мне не жаль бывшую жену. Я, честно, пытался расстаться с ней по-хорошему. Я терпеливо отвечал на ее назойливые звонки и сообщения. Я сто раз пытался донести до нее словесно, что между нами все кончено. Но сейчас Лена перешла допустимую грань. Какой ее следующий шаг после попытки опоить меня наркотой? Столкнуть меня с лестницы? Или столкнуть с лестницы Веронику? Поэтому я очень надеюсь, что Лена получит уголовку за приобретение и хранение наркотического препарата. Хотя бы условный срок. Может, хоть это станет ей наукой. Но я уже ни в чем не уверен.

А еще из-за выходки Лены мне приходится задержаться в Москве на лишнюю неделю. То один допрос, то второй. То звонит Кунгурцев и умоляет забрать заявление. Если бы я был неблагодарной тварью и свиньей, коей меня считает Валерий Валерьевич, то обязательно бы использовал ситуацию с его падчерицей в свою пользу. Например, согласился бы забрать заявление в обмен на то, что Кунгурцев купит у меня акции своей компании, а не заберет их бесплатно. Однако я не использую ситуацию в свою пользу. Но и заявление тоже не забираю. Лена, кстати, во всем созналась. На нее надавили как следует, она и выложила

весь свой умысел. Ну что тут сказать? Дура. Если б не сломалась на допросе, то избежала бы один эпизод преступления.

Я рассказываю Веронике обо всем. В первую очередь делюсь с ней радостным событием, что решил все проблемы с ее отцом, и он теперь не будет вмешиваться в наши отношения. Вероника визжит и прыгает от радости. А потом заходится громким плачем. Но убеждает меня, что он от счастья.

— У меня сейчас так настроение прыгает, — поясняет, смеясь сквозь слезы. — То хочется убить кого-нибудь, то наоборот всех люблю.

— Это от стресса. Теперь можно выдохнуть, Ник. Я скоро приеду к тебе.

— А когда ты приедешь?

— Как только тут более-менее решится вопрос с Леной. Думаю, еще несколько дней.