Соткана солью - Полина Раевская Страница 101

— Отпустило? – перекрикивая шум, спрашивает Богдан с улыбкой. Не подозревая подвоха, киваю и тут же слышу задорное. – Тогда повеселимся немного.

В каком смысле «повеселимся»? – мгновенно насторожившись, хочу спросить вслух, но не успеваю.

Вертолёт начинает набирать еще большую высоту, а потом резко уходить в пируэт. Ощущение падения заставляет мои надпочечники выбросить ударную порцию адреналина. У меня обрывается сердце и, не контролируя уже ни черта, я просто- напросто визжу, зажмурившись, как маленькая девочка и бросив рычаг управления на произвол судьбы.

Красавин заливисто хохочет от восторга, а я, дрожа и вспоминая все известные мне молитвы, обещаю, что убью его, если, конечно, он не превратит нас всмятку раньше.

К счастью, спустя минут десять-пятнадцать смертельных трюков, мы все-таки живые приземляемся на каком-то уединенном пляже в колыбели из скал, и я, едва переведя дух, гневно срываю с себя наушники.

— Ты! – бросаюсь на Красавина, перегнувшись через центральную консоль, но Богдан, конечно же, уклоняется и со смехом выскакивает из кабины управления.

Мне с непривычки требуется куда больше времени, чтобы разобраться с ремнем безопасности, дверью и банально не порвать юбку, выпрыгивая следом. Задачка – та еще, но она распаляет еще сильнее мое негодование и желание получить сатисфакцию за сожженные напрочь нервы. Не думая ни о чем, скидываю туфли, задираю юбку и несусь по песку бешеной фурией. Хохот Красавина и дразнящие маневры только подстегивает мою жажду крови.

Богдан бегает в полсилы, крутится юлой вокруг меня, провоцируя и подстегивая, а я ведусь, как дура. Адреналин все еще кипит в крови, жаждет выхода, и остановить эти нелепые салочки не представляется возможным, хоть на задворках разума и маячит здравая мысль, что пытаться догнать профессионального спортсмена – занятие, неизбежно обреченное на провал.

Впрочем, вся моя жизнь – череда бесполезных усилий. Но сейчас они, как ни странно, увенчались неожиданным успехом: ветер надув парашютом широченную футболку Красавина, позволил ухватиться за нее. Дернув со всей силы, отчего ворот трещит по швам, валю-таки поганца на песок.

Удивленно – недоуменное лицо заставляет меня чуть ли победно не завизжать, но злость сильнее.

— Сволочь! Ты вообще понимаешь, как я испугалась! У меня чуть сердце не разорвалось! – забыв о всякой субординации и то, что насилие не лучший способ взаимодействия с людьми, выплескиваю весь накопившийся стресс, колоча Красавина, куда придется, на что этот дурак выставляет блок руками и заливисто хохочет в своей глухой защите.

Не выдержав, пытаюсь разомкнуть его руки, но в итоге, потеряв бдительность, получаю аккуратную подсечку и рывок. Вскрикнув, падаю, но подхваченная, мягко приземляюсь на крепкое тело.

Красавин сразу же пеленает меня руками и ногами, как буйно-помешанную и довольно лыбится, глядя мне в глаза.

— Пусти! – чуть ли не рычу, представив, насколько нелепо это выглядит со стороны.

— Чтоб ты вторую руку располосовала? – насмешливо интересуется. – Прости, Капустка, но твои вспышки агрессии добром не заканчиваются. Так что полежи, передохни, целее будешь.

— Я тебе сейчас так передохну! – продолжаю дергаться в агонии от пережитых ощущений, но Богдан словно удав опутывает мое ерзающее, сопротивляющееся тело, а потом и вовсе, перевернувшись, подминает под себя.