Переводчица для Босса - Никки Зима Страница 101

Я смотрю на Сухорукова, тот хитро улыбается, но молчит.

— Мирон, скажи Алексею! — настаиваю я.

— Алексей, мне было очень приятно увидеться. Это не ошибка, примите, пожалуйста, нашу скромную благодарность. Вы можете на всякий случай задержаться ещё на часик, два?

Мирон протягивает ему стакан с кофе.

Алексей принимает. Отпивает и кивает.

* * *

Через час мы сидим в переговорной — я, Мирон и Алексей, который скромно ковыряется в своём ноутбуке в углу.

На большом экране на стене — на паузе та самая запись, где Регина творит своё чёрное дело на рабочем месте Алины.

Дверь открывается. Входят Регина и Кирилл. Они улыбаются, такие самодовольные и надменные.

Но их улыбки медленно сползают с лиц, когда они видят наши серьёзные лица и горящий экран.

— Мирон, что за спектакль? — фыркает Кирилл, но в его голосе уже слышна тревога.

Мирон молча включает запись. Мы смотрим, как Регина подменяет документы. Её лицо становится землистым. Кирилл отводит взгляд.

— Алексей, а теперь второе видео из кабинета Регины.

Наши недоброжелатели в шоке.

Тем временем Алексей сообщает:

— Я тут ещё одно очень интересное видео нашёл…

— Нет! — Кирилл и Регина кричат одновременно так громко, что я даже боюсь представить, что там заснято.

— У вас есть выбор, — голос Мирона холоден, как сталь, — плохой: ты, Кирилл, прямо сейчас звонишь Бессребреникову и сообщаешь, что попал в гавно, не знаешь, что делать, твои делишки и предательство раскрыты. Говоришь ему, что я восстановил записи. У меня все доказательства срыва сделки. И очень плохой: менты, суды, уголовка.

— Допустим, я соглашусь позвонить, что потом?

Кирилл понимает, что его приперли к стенке.

— Выходишь из состава учредителей и катишься на все четыре стороны. Только звонок должен идти по громкой связи.

Кирилл колеблется секунду, потом с проклятиями хватает телефон. Он звонит. Включает громкую связь.

— Ваня, всё пропало, — сипит он в трубку, — Сухоруков всё знает. Корейцам лучше сказать, что сделка сорвалась. Я не знаю, как вывернуться.

Он излагает все детали.

Голос Бессребреникова раздаётся громко и ясно, полный презрения:

— Кирилл, ты всегда был тряпкой! Ты должен замести следы! А корейцы... пусть идут к чёрту! Зачем им звонить? Они тупоголовые идиоты, подпишут всё что угодно. Их интересует только прибыль!

В этот момент Мирон поворачивает свой ноутбук. На экране — лица президента и вице-президента корейской компании.

Господин Ким и господин Пак Чжон Хо всё слышат. Я печатаю синхронный перевод, и их лица каменеют.

Регина смотрит на это, и я вижу, как в её глазах гаснет последняя надежда.

Она всё поняла. Она молча берёт листок бумаги, пишет заявление об увольнении и протягивает его Мирону.

Потом она поворачивается ко мне. Её взгляд уже без злобы, только усталость.

— Ты победила, Каренина. Поздравляю. Желаю счастья в личной жизни.

И она уходит, не оглядываясь.

Кирилл смотрит ей вслед, пытаясь понять, что происходит и где они прокололись.

Потом он видит лица корейцев на экране — холодные, гневные. Он бледнеет, как полотно, и медленно опускается на стул, понимая, что проиграл всё.

А Мирон смотрит на меня, и в его глазах — не триумф, а тихая, светлая гордость. За меня. За нас.

Он оборачивается к Кириллу:

— Извинись…

— Простите меня, Лада, я не хотел…