Бывший - все сложно - Ольга Тимофеева Страница 106

— А ты куда уже собрался?

— Выпишут, сяду и поеду домой.

— Сделаю. Может, еще что надо?

— Я скину список.

— Что там случилось?

— Дверь в тот кабинет была закрыта. А БОрька там без сознания лежал.

— Кто-то постарался?

— Это точно не случайность.

— Разберемся, – кивает Ренат.

Ребята только уходят, я не успеваю набрать Киру, как меня везут куда-то, что-то опять обслудуют. А мне просто надо знать, что с сыном все в порядке. И я быстро сам вылечусь. Раз проснулся, значит, уже жив.

А когда возвращаюсь, в палате меня уже ждет Яна.

— Никита! – бросается мне на шею, обнимает, целует лицо и в конце прямо в губы.

— Ян… ты чего? – отстраняюсь и ложусь в кровать.

Она смотрит растерянно, но садится рядом и берет за руку.

— Никита… – опускает голову и щекой прижимается к моей ладони. – Я как узнала, так переволновалась. Никит… Я все время тут была, пока ты был без сознания. Если бы с тобой что-то случилось, я бы не пережила.

— Ты пережила смерть, ты можешь пережить все.

— Я не хочу больше, – поднимает голову, смотрит заплаканными глазами.

Но внутри холод. Я понимаю. Да, она переживает. Но видеть сейчас тут рядом, я хотел бы не ее. Другое лицо, другие глаза, другой голос. Хотел, чтобы рядом была Кира.

— Ты спасал Борю, да? Того мальчишку?

Мальчишку. Я спасал сына.

— Ты что-нибудь знаешь про него?

— Да… я Киру утром встретила. Она сказала, что с ним все хорошо.

Встретились тут? Почему не пришла тогда? Почему Яна пришла, а она нет?

— Где встретила?

— Да там… на парковке у главного входа.

— Что еще говорила?

— Я сказала, что ты здесь, в больнице, и я к тебе иду. Она просила передать, когда очнешься, “спасибо за сына”.

— И все?

— Ну да. Сказала, что у нее дела, занята, ей некогда.

— Она не заходила?

— Нет. А что, должна была?

— Хотелось бы. Я устал, Ян. Хочу отдохнуть.

— Конечно, я тебе принесла поесть.

— Меня кормят…

— Этого мало. Как ты любишь. Мы по тебе с Машкой очень скучаем. Выздоравливай и возвращайся.

Киваю молча.

Она уходит, я отворачиваюсь к стене. За шторкой соседний аппарат мерно шумит. В палате пахнет лекарствами, кислородом. Капли по капельнице падают в ритме, будто отмеряют время.

Почему не пришла сама? Может, еще придет?

Спасибо за сына… И все? Так безразлично, что со мной, что даже не зашла? Даже Яна пришла, ребята, а она нет.

Беру телефон.

От нее ничего. Она же даже не в курсе, живой я или нет. Или так противно, что лучше бы умер там?

Переворачиваюсь на спину и набираю ее.

Нет уж, пусть сама скажет, что противен и чтоб я лучше там задохнулся. А то я вот так наслушаюсь, уже один раз наслушался. Один не так сказал, другой не так понял. Я поверю, но только ей, а не кому-то еще.

Не отвечает.

Ну, отлично.

Вообще супер. Хоть ты сам поднимайся и езжай к ней. С ней вообще там все в порядке? За меня, может, хрен с ним, а вот за Борю она может переволноваться сильно.

Но телефон оживает в руках. Кира.

— Привет…

— Привет, Никит… – воздух набирает и слышу голос подрагивает. – Спаси… – дальше всхлипывает.

— Тише. Нормально все. Как Борька?

— Он… – шмыгает носом, – с ним… я…

— Кира! – повышаю голос. – Живой? Что с ним?

— Да.

Ну, слава Богу.

— А чего ты плачешь тогда?

— Ты… он… я… – ревет.

Мне бы туда, к ней, успокоить.

— Ты где? Давай я приеду?

— Я? А ты не в больнице?