Развод. Гори все огнем - Иден Хол Страница 107

И так она может смотреть только на него!

Через полсекунды я у окошка и сканирую взглядом зал. Выкину его отсюда собственными руками, прямо в распахнутый полицейский бобик с решетками на окнах.

— Где ты видела этого урода? – занимаю ее место у окошечка.

— Не его, – ее ладони ложатся на мои плечи, будто хочет успокоить взбешенного волка. – Ее.

— Ее? – не понимаю.

— Вон сидит, – кивает в дальнюю часть зала, где находится детский уголок в комнате без дверей. – Его любовница. С детьми.

На последнем слове Танин голос затихает, я кладу ладонь на ее и сжимаю.

— Выгнать?

— Думаю, она не просто так пришла. Хочу послушать, что скажет.

— После того, что она наговорила тебе в больнице? – я отлично помню все, что рассказала мне Таня про их разговор. – Я против.

— Нет, – не слушается, – она просто так не пришла бы. Да еще и с ними. Хотела бы войны, пришла бы одна. Детей на войну не берут, она мать, даже если сволочь.

— Мне бы твою веру в людей. Хорошо, я тогда с тобой. Тоже хочу послушать.

Смотрит на меня не одобряюще, но на этот раз не спорит. Берет под руку, и мы вместе идем в зал. А эта женщина, что я и вправду видел тогда в больнице, смотрит прямо на нас. Реально ждала, что выйдем. За этим и пришла.

Таня не расцепляет наших рук до самого конца, давая ей возможность разглядеть отчетливо и ясно, что мы теперь вместе. Да! Мы вместе! Это моя женщина, и я никому не позволю даже косо смотреть на нее, не то что говорить что-то неприятное!

Транслирую это взглядом.

Но Таня спокойно отпускает меня и садится на свободный стул. Стол большой, двое мальчиков лет трех и пяти сидят и ковыряют блюда из детского меню. В высоком детском стульчике маленькая девочка с пальмочкой из пушистых волос, смотрит на нас с крошечной морковкой в одной руке и игрушкой в другой.

Теперь я понимаю Таню. Увидев такое, кто угодно начал бы впадать в депрессию. На фоне ее бесплодия это самая натуральная пытка.

Но Таня держит лицо. В отличие от этой женщины, которая выглядит усталой и взгляд ее не самый приятный.

— Аня, что ты здесь делаешь? Мы тебе не рады, – даже не здоровается. – Торговаться со мной бессмысленно, я не отступлю.

— Торговаться? – уточняет эта… Аня.

— Тебе нечего мне больше предложить, чтобы отмазать Костю. Он заплатит по закону за все, что совершил.

Это не совсем правда, конечно, не все эпизоды мошенничества и махинаций так просто доказать, у нас впереди серьезная битва. Очень много помех и противодействия от влиятельных подельников Ковалева. Тигран пытается размотать весь этот клубок полностью, но это дело не одного месяца.

— Я не за этим, вообще-то.

— А зачем?

— Пообедать. Говорят, здесь хорошо готовят, – то и дело скашивает взгляд на меня.

— Я не уйду, говори при мне, – лишаю ее сомнений.

Она явно недовольна, ее мальчишки устраивают возню за цветные трубочки для молочных коктейлей. Она смотрит на них угрюмо, потом все же решается.

— Я пришла не просто так, ты уже догадалась. Хочу заключить сделку. С вами и… – нервно облизывает губы. – Со следствием.

— Ты? Сделку? – я чувствую, как закипает Таня, эмоций в ней сейчас море. Кладу руку на ее кисть.

— Что ты можешь нам предложить? – вмешиваюсь. Ставлю ее в позицию просящего.

— Я бухгалтер Ковалева. И не только в его магазине. Я могу сдать все его схемы и связи. Включая тех людей, что сейчас его прикрывают, потому что они в серьёзной доле его «бизнеса».