Король моей школы - Лисса Джонс Страница 112

— Иван! — Фил громко рявкает. Мальчишка не смущается, просто молча тянет меня за рукав. Хитро щурится. Мы всей процессией идем дальше. Воронов тоже молчит. Что за вселенский заговор?

— Красивее чем кто?

— А меня Ваня зовут. — Криво игнорирует вопрос. Я уже вижу впереди вход в спортзал, но останавливаюсь, опускаюсь перед мальчиком на корточки.

— Ваня, а тренер уже кого-то приводил к вам?

— Да не-е-е-ет… Ну, то есть… Фи-ил? Я скажу, ладно?

И вот тогда происходит чудо: Фил, который обычно сыплет колкостями как конфетти, который никого и ничего не стесняется, прячет лицо в ладонях.

— Все, я ухожу в монастырь, — глухо стонет, а Ваня весело шепчет мне на ухо.

— Красивее, чем фотка, которую он нам показывал.

Фил издаёт странный звук. Нечто среднее между стоном и смехом. Проводит руками по лицу, будто пытается стереть с себя непривычные эмоции.

— Это было давно.

— Это было три тренировки назад! Ты в платье! Маленькая! С бантом! И он сказал...

— ВАНЯ! — Фил буквально взрывается, и мальчишка убегает в сторону спортзала, громко смеясь. Фил смотрит на свои кроссовки.

— Это старая фотка с семейного праздника, — наконец выдавливает он. — Ты пела... Ну, в общем...

Он вздыхает, поднимает глаза — и в них столько тепла, что у меня перехватывает дыхание.

— ФИИИИЛ! ЛЕХА В ОКНО ПОПАЛ!

* * *

Наши вещи теснятся в крохотной каморке. Я устраиваюсь на скамейке у стены и не могу оторвать глаз от происходящего.

Фил в черном баскетбольном трико, в спортивных шортах и убитых дырявых кроссовках. Cовсем не богатенький капитан «Альмы». Сейчас есть в нем что-то... настоящее. Из прошлого.

— Разминка закончена!

Мальчишки замирают. Их глаза горят. Для них он не гимназист, не легионер, не капитан. Он тренер.

— Берем мячи и пятерками на ведение!

Они срываются с места, как стайка воробьев. Ваня — тот самый хитрый малыш — нарочно замедляет шаг, чтобы подмигнуть мне. Фил ловит мою ответную улыбку и на мгновение строгое выражение смягчается. Но уже через секунду он снова тренер.

— Центр тяжести на согнутых коленях! — Хлопает в ладоши, задавая ритм. — Не шлепайте мяч, как мешок с сами знаете чем! Погнали!

Первый ряд начинает кроссоверы. Мячи пока прыгают неуверенно, в разные стороны. Ваня слишком увлекается, замахивается — оранжевый снаряд летит прямо ко мне. Но Фил ловит мяч одним движением.

Его дриблинг — это не просто упражнение. Это искусство. Мяч будто привязан к ладони невидимой нитью: отскакивает ровно до пояса. Пальцы мягко контролируют каждый отскок. Запястье работает, как точный механизм.

— Вот так, — говорит он, и в его голосе нет насмешки, только терпение. — Не психуй. Просто веди.

Сама задерживаю дыхание, наблюдая за ним. Этот Фил — собранный, терпеливый, заботливый — так отличается от того язвительного капитана, которого все знают. Когда он поворачивается, чтобы поправить стойку следующему мальчишке, я ловлю себя на мысли: хочу видеть его таким чаще.

Пухлощёкий малыш третий раз за минуту теряет мяч, уставившись на меня, как завороженный. Его ноги запутываются друг о друга, и он едва не падает, но всё равно продолжает коситься в мою сторону.

Воронов резко свистит, прерывая упражнение.

— Вот че там такого интересного? А? — Его голос гремит по всему залу.

Мальчишка алеет до кончиков ушей и так резко отворачивается, что чуть снова не теряет равновесие. Фил дает им новое задание, и с наигранно-недовольным видом шагает ко мне.