Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская Страница 113

— Повтори, Богатырев, связь плохая.

— Если вернешься, клянусь, я тебя убью, — произношу четко, и он, удовлетворенно хмыкнув, бросает трубку.

Придурок! Наверняка что-то задумал.

На нервах звоню Антону Викторовичу и жестко требую отчет, из которого узнаю, что Ника с Максом после тренировки вернулись домой и сейчас находятся в безопасности. Все под контролем. Я становлюсь параноиком, но лучше перестраховаться, чем опять облажаться и потерять семью.

— Посторонних не впускать! — отдаю очевидный приказ. — И усиль охрану.

— Что-то случилось, Данила Юрьевич?

— Пока что нет, — задумчиво выдыхаю, прокручивая в мыслях подозрительный разговор с Лукой. — Выполняй!

Заряженный адреналином, я уверенно двигаю к себе ноутбук. Моя неспособность держать штаны застегнутыми теперь кажется меньшим злом. Появились проблемы серьёзнее...

Эмоции притупляются, и я смотрю видео до самого конца.

— Так, не понял, — очнувшись на пьяном храпе, я перематываю запись в начало.

Ещё раз….

Алиска в моих руках, я обнимаю ее, называя Никой, и… на этом все. Судя по всему, меня резко вырубает. Беспробудно. Она пытается как-то «реанимировать» мое безвольное тело, но я труп. Проспиртованное бревно. После безуспешных потуг ей приходится лечь спать под аккомпанемент моего храпа. Я в отключке до рассвета.

— М-да, Богатырев. Пожалуй, это тоже никому нельзя показывать, — бормочу с самоиронией, почесывая щетину на подбородке.

Никогда бы не подумал, что буду счастлив оказаться овощем в постели.

Неудивительно, что я ничего не помнил и не чувствовал в то утро, кроме похмелья. У нас Алиской не было секса, но она зачем-то строила из себя оскорбленную невинность. На мои вопросы прямо не отвечала, однако намекала на нашу связь, чтобы вызвать у меня чувство вины.

У неё получилось! Если бы не камеры, я бы до конца дней грыз себя за этот проступок.

Первый порыв — поехать в больницу и прижать стерву к стенке. Выбить всю дурь из ее пустой башки. Но я напугаю Матвея, да и про камеры ей лучше не знать. Пусть Алиска остается под присмотром, пока Свят не выйдет.

Она — жена брата, и ему решать, что с ней делать. Я умываю руки.

Поразмыслив, я отправляю к племяннику Ильина с гостинцами, а сам, разобравшись с делами и раздав поручения команде, собираюсь домой.

Непривычно...

Я не помню, когда я так рвался и спешил в свой холодный питерский особняк. Наверное, никогда. Раньше там пахло одиночеством, и я избегал оставаться надолго в четырех стенах. Вместо этого лихорадочно искал себе любое занятие, сидел с Матвеем, возил его в школу, задерживался допоздна на работе.

Но теперь все иначе. Я жму на газ — и с улыбкой мчу к себе домой.

К своим…

По пути набираю полные пакеты разных вкусностей, чтобы порадовать их. Не забываю цветы для Ники и торт для сладкоежки Макса. Его предпочтения в еде я ещё недостаточно изучил, поэтому покупаю свой любимый «Наполеон». Надеюсь, ему тоже понравится.

Крылья, что прорезались утром, сейчас раскрываются в полную мощь.

Я по-настоящему живой. И все благодаря им.

— Ника, — зову вкрадчиво, переступая порог дома.

Она появляется незамедлительно, будто дежурила под дверью. В руках вафельное полотенце, волосы собраны в высокий хвост, на лице след от муки. На кухне что-то скворчит и жарится, по гостиной разносятся запахи котлет и какой-то выпечки.