Огонь. Она не твоя.... - Весела Костадинова Страница 12

— К Ярославу…

Имя упало между ними, как камень в воду, и разошлось глухими кругами по комнате. Альбина машинально потянулась к запястью, поправила серебряный браслет с кошками — тот, который носила, не снимая, уже несколько лет. Глаза её на мгновение потемнели.

— Ну конечно, — процедила она себе под нос. — А к кому ещё-то, в самом деле…

— Понимаешь, — попыталась продолжить Анна, — после свадьбы… Артур сразу подал на развод…

— Вы, простите, ожидали чего-то другого? — с ядовитой мягкостью уточнила Альбина. — Верности? Вернувшейся любви? Преображения?

— А через неделю… — голос матери стал еле слышным, — выяснилось, что Эля беременна…

Альбина прищурилась, на губах появилась лёгкая, насмешливая улыбка.

— Не повезло Артурику, — медленно протянула она, тихо прицокнув языком, а у самой в животе словно ком льда образовался. — Какой неловкий поворот событий…

— Аля… когда Эльвира попыталась ему сказать… он не стал слушать. Он… — голос Анны вновь дрогнул, — он бросил ей на стол сто долларов… на аборт. Он наговорил ей тогда много всего…

— Ну а Эля, конечно, решила рожать, — перебила Альбина, уже не скрывая горькой иронии в голосе. — Вдруг, думает, Артурик, глядя на младенца, растрогается. Узнает в нём себя — или ее, или чёрта лысого, — и в припадке благородства, как истинный рыцарь, упадёт перед ней на колени. "Ах, это всё происки твоей злобной старшей сестрицы, я всё понял! Прости меня, Эля, я всё испортил, но теперь я готов исправить — вот тебе кольцо, платье, карета, карты, счета, дом за границей…"

Она замолчала на секунду, потом усмехнулась.

— Так, Анна? Я всё верно описала? Или у вас был альтернативный сценарий? Хотя, в крайнем случае, можно было бы стрясти с него алименты — не маленькие, между прочим. Особенно если пустить это в прессу: красивую, сочную, эмоциональную драму. Ты же умеешь, ты бы справилась.

Слова были точны, как удары скальпеля — не крик, не истерика, но хирургически отточенная жестокость. Ярославцев, всё это время молча сидевший напротив, провёл рукой по лицу, но не вмешался. Он знал: сейчас — не тот момент, когда Альбину можно останавливать. Всё, что в ней копилось, искало выход.

— После Артура, — глухо отозвалась Анна, не пытаясь оправдываться, не возражая ни словом. — К нам приехал Ярослав…

Альбина коротко хохотнула, но в этом смехе не было веселья — только холодный сарказм и легкая усталость.

— Птица обломинго… — бросила она, качнув головой. — Ну конечно.

— Это было… страшно, Аль, — голос Анны стал глухим, ломким, как старое дерево, готовое треснуть от одного неловкого слова. — Я… я тогда по-настоящему поняла, на что он способен. Он был не просто зол… Он был пуст. Его лицо… оно было мёртвым. Абсолютно. Ни одной эмоции. Он сказал, что если я или Эльвира хотя бы раз пересечёмся с ним или его сыном — нам не жить. Ни ей, ни мне.

Альбина не перебивала. Лишь сидела с выпрямленной спиной, сжав пальцы в замок, как будто удерживала нечто внутри, не позволяя эмоциям вырваться наружу.

— Он… — продолжила Анна, голос её едва не срывался, — он сказал, что не станет терпеть рядом с собой и с Артуром «нагулыша». Так он выразился. Ублюдка, сделанного «в подворотне» кем попало. От каждого его слова Эльвира бледнела, будто кровь из неё уходила. Он словно вытягивал из неё саму жизнь. А потом выложил на стол семьдесят тысяч долларов. На пачки даже не смотрел. Сказал, что это — расплата. И напоминание. Чтобы мы обе забыли, что вообще что-то между нами когда-то было. И если посмеем прийти снова…