Развод. Как можно такое простить? - Елена Попова Страница 13

— Ты ж моя девочка, — встаю с дивана и обнимаю ее. — Отец такую взбучку тебе устроит, что мама не горюй. Я не хочу, чтобы тебе от него попало.

— Нет уж, я доведу это дело до конца, — заявляет она. — Он не смеет так поступать с тобой. Мы же должны будем где-то жить, верно? Ты даже не сомневайся, я в любом случае поеду с тобой. Даже если придется ночевать в коробке на улице, мне все равно.

Глаза жгут слезы после этих слов. Моя родная. Моя самая-самая лучшая девочка. Моя единственная поддержка.

— Держи, — достает из сумки конверт. — Здесь пятьдесят тысяч. Автошкола подождет.

— Кристин, не надо, я...

— Мам! — сердито смотрит на меня и кладет в руку конверт. — Бери я сказала! Нечего нам деньгами разбрасываться. Сейчас каждая копейка пригодится.

Перевожу взгляд за ее плечи и вижу, как открывается входная дверь. Илья не спеша снимает пальто, как обычно чистит ботинки до блеска, ставит их в шкаф, расправляет плечи, обтянутые черной рубашкой, и идет в гостиную.

— Крис, убери из кошачьего туалета и протри пол у входной двери, ты там наследила.

Кристина поворачивается к нему с ироничной улыбкой.

— Спасибо, что дал распоряжения. А не то мы с мамой ходили по дому, как боты, бились головой об стену, и не знали, что делать.

— Не язви! — рычит Илья, грозно глядя на нее. — Иди к себе. Мне нужно поговорить с матерью.

— Вы уж определитесь, мой господин, — покорно склоняет голову перед ним. — Мне все-таки убрать за котом или пойти в свои покои?

Я едва сдерживаю смех. Крис у нас фанатка турецкого сериала про Султана. Третий сезон сейчас смотрит. Вот, видимо, и нахваталась.

— Если что, зови, — шепчет мне дочь, косится на отца, и идет наверх.

Вижу перед собой еще один конверт.

— Возьми, — протягивает мне с гордым видом. Прям как с барского плеча, честное слово. — Это деньги за твою вологодскую квартиру. Тебе этого хватит, чтобы купить жилье. И еще хочу попросить у тебя прощения за все.

Беру конверт, заглядываю в него и наигранно восхищаюсь.

— Ах, какая щедрость! — прикладываю руку к груди. — Это все мне? Правда?

Кладу конверт на диван, выпрямляюсь перед Ильей и беру его за мизинец.

— Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись, — широко улыбаюсь. — Ну что, мир, получается? Так говорят в детском саду?

— Алин, ну как ребенок‚ честное слово, — усмехается он.

— Нет, это ты как ребенок, — резко меняюсь в лице. — Изменил, предал, унизил, потом извинился, дал мне совершенно не ту сумму, которую должен дать, и я тебя должна простить?

— А чем тебя сумма не устраивает? — округляет глаза. — Это твоя доля. А остальное мое. Сама знаешь, что это я в семье зарабатывал.

— Не просто так существует закон о разделе имущества, которое должно делиться поровну. Знаешь почему поровну? — скрещиваю на груди руки. — Потому что оба супруга вносили вклад в семью. Да, ты зарабатывал больше, а кто все эти годы занимался домом, ребенком, готовкой, стиркой и прочим? Или ты думаешь, что с тобой все эти годы жила бесплатная домработница? Считаешь, что я мало сделала для нашей семьи?

Стоит, молча смотрит на меня. Что, сказать нечего?

— Я все решил. Аренда за этот дом проплачена до конца ноября. У тебя есть чуть больше недели, чтобы подыскать другое жилье. И я тебе очень советую не начинать со мной войну. Ты все равно ее проиграешь.