Соткана солью - Полина Раевская Страница 130

Что это вообще и откуда лезет из меня, понятие не имею. На такие пассажи я обычно закатывала глаза, не говоря уже о том, чтобы представить себя в подобной роли. Мне вообще казалось, что я из другого теста, но, видимо, каким бы тесто не было, а кокетливое, девчоночье в нем так или иначе присутствует, и в тепле обязательно подымется, набухнет, и полезет наружу. Да и как иначе? Когда это тепло окутывает с ног до головы ласковым, лукавым взглядом, игривой усмешкой и насмешливым:

— Узнаю мою Капустку. Может еще рюмашку?

— Хуяшку, – произношу одними губами, на что Красавин расплывается в улыбке.

— Это должна быть моя фраза, – легонько коснувшись губами моих губ, замечает он.

— Не знала, что на нее патент. Мне ждать повестки в суд?

— О, непременно, детка, сегодня ночью! – обещает он.

— Сегодня ночью Новый год.

— Вот и надо встретить его, как следует. Знаешь же эту примету: как встретишь – так и проведешь?

— Честно, я не особо хочу, чтобы меня весь год вертели, как хотели. Вдруг это сбудется не в том ключе, где я получаю удовольствие.

Красавин смеется, но, как всегда, находится с ответом.

— Не проблема, дроля, вертеть будешь ты.

Моя очередь смеяться.

— Какие у нас планы? – спрашиваю, с улыбкой наблюдая, как Вера Варламовна гоняет амбалов из охраны и Димочку по всей кухне, распоряжаясь, что достать и куда поставить.

— Посидим немного с бабулей, потом отвезем ее к подружкам, после погуляем по Москве, заглянем на пару вечеринок, потанцуем, а дальше – “суд”. Как тебе? – отзывается Богдан. – Устраивает?

— Вполне, – пожимаю в очередной раз плечами. Сейчас мне абсолютно все равно где, когда, лишь бы с ним.

— Отлично. У меня еще парочка визитов, займет часика три, хочешь со мной? – предлагает он и я, не спрашивая ничего, соглашаюсь.

— Тогда покушаем и в путь, – резюмирует Богдан и садится за стол. А во мне просыпается древний инстинкт – позаботиться о своем мужчине, и я начинаю суетиться вокруг него: расставляю салаты, закуски, включаю мантоварку и приглашаю всех остальных за стол.

Удивительно, прошло всего несколько часов, а я уже чувствую себя здесь настолько свободно, органично, что не смущаюсь заглядывать в шкафы в поисках нужного. Вера Варламовна только поощряет такое поведение и просит быть, как дома. А я себя так и чувствую, невольно сравнивая с визитами к покойной свекрови.

Несмотря на то, что у нас были довольно неплохие отношения, и она часто принимала мою сторону, пытаясь вправить своему сыночку мозги, и привить какие-никакие семейные ценности, но все же в итоге всегда вздыхала с сожалением, глядя на меня, и сетовала, что мы с Долговым друг другу совершенно не подходим. За этим, конечно же, слышалось – ты не подходишь нам в качестве невестки, не та, не такая: не смогла приручить, влюбить, заставить уважать, ценить. Это, безусловно, обижало и заставляло держать дистанцию, да и золовка своей откровенной неприязнью не способствовала близости. По молодости я, конечно, еще упрямо предпринимала попытки вписаться в семью, но дальше дружелюбной вежливости не продвигалась, а потом просто опустились руки.

В конце концов, зачем стараться стать своей, если муж чужой мне человек и принадлежит любой, кто поманит, а родственная поддержка исключительно в рамках выгоды?