Жестокий никах: моя сестра заняла мое место - Мила Реброва Страница 14

Я не могла двинуться с места. Меня будто парализовало.

— Что… что вы делаете? — прошептала я, едва узнавая собственный голос.

Они одновременно обернулись. В глазах Ады промелькнуло лёгкое удивление, но не страх и не стыд. А Рамзан смотрел прямо на меня — холодно и почти раздражённо.

— Хорошо, что ты сама пришла, — заговорил он спокойно. — Я всё равно собирался тебе сказать.

— Что сказать? — я едва держалась на ногах, внутри всё оборвалось.

— Я беру Аду второй женой, — произнёс он ровно, без тени сомнений или смущения.

У меня перехватило дыхание, и я смотрела на него, не в силах поверить в то, что слышу.

— Ты… Ты с ума сошёл? Это невозможно! — голос сорвался, слёзы подступили к глазам.

Рамзан лишь раздражённо вздохнул, словно мои слова были для него пустым звуком.

— Ты давно перестала быть моей женой, Аза, — сказал он жёстко, безжалостно глядя мне прямо в глаза. — Я не обязан перед тобой оправдываться. Я мужчина, и это моё право взять вторую жену.

— Но не мою же сестру! — выкрикнула я отчаянно, почти теряя контроль. — Это грех, тебе никто не позволит жениться на свояченице!

Он медленно отпустил талию Ады и шагнул ко мне ближе, словно желая сильнее ударить словами.

— Ты не будешь указывать мне, что грех, а что нет, — проговорил он тихо, почти шёпотом, чтобы каждое его слово звучало отчётливо и больно. — Если мне не позволят взять её второй женой, значит я разведусь с тобой и женюсь на ней. Так что выбирай сама, как тебе удобнее.

Я смотрела на Аду. Она молчала, глядя на меня спокойно, уверенно, без тени сожаления или страха. Она всё знала заранее и не чувствовала никакой вины.

— Как вы можете… — шептала я, и слёзы текли по щекам, обжигая кожу. — Как ты можешь так поступить, Ада? Ты же моя сестра…

— Я уже давно не сестра тебе, — ответила она тихо, глядя в сторону. — И лучше тебе принять это спокойно, не устраивать сцен.

Я смотрела на них и не могла поверить, что это моя жизнь. Что эти люди — мои самые близкие, самые родные.

— Ты останешься в этом доме, — продолжил Рамзан сухо. — Ради ребёнка. Но не как жена, а как родственница или няня. Решай сама. Главное, не мешай нам жить так, как мы хотим.

Я стояла и смотрела на них обоих — на сестру, которая больше не была мне сестрой, и на мужа, который за один миг превратился в чужого человека. Боль сжимала горло, слёзы жгли глаза, но я старалась держаться, хотя ноги почти не держали меня. Я перевела взгляд на Рамзана и с трудом заговорила, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, хотя он всё равно дрожал от боли и обиды:

— Как у тебя вообще хватает совести так со мной поступать, Рамзан? Я чуть не осталась инвалидом, рожая тебе сына. Я была на грани смерти, пережила адскую боль, чтобы подарить тебе ребёнка. Я прошла через всё это ради тебя. Ради нас! А ты так легко готов меня вычеркнуть и заменить моей же сестрой? Неужели в тебе совсем ничего не осталось человеческого?

Он молча смотрел на меня, лицо его было холодным и спокойным, будто мои слова не трогали его. Я видела в его глазах лишь раздражение, словно я мешала ему своей болью, своим горем, своими упрёками.

— Ты одна довела нас до этого, Аза, — ответил он равнодушно. — Ты сама сделала всё, чтобы перестать быть моей женой. Теперь прими последствия и не устраивай истерик. Мне это уже надоело.