Соткана солью - Полина Раевская Страница 152

Со стороны раздаются смешки, а у Вадика начинает яростно биться жилка на виске и ходить ходуном желваки, но мне плевать – за что боролся, на то и напоролся, как говорится.

— Я бы тебе кое-что объяснил, – цедит этот придурок звенящим от бешенства голосом, но я тут же прерываю.

— Можешь не утруждаться, мне не интересны убогие разглагольствования неудачника, который не способен элементарно уважать собравшихся вокруг людей и держать свою злобу в узде.

— Знаешь, что…

— Вадик, правда, завязывай уже, надоело. У нас Новый год! – наконец, подает голос хозяин дома и смотрит предупреждающе, на что Вадик, фыркнув, подскакивает из-за стола и, отшвырнув салфетку, уходит куда-то. За ним поднимается его притихшая девушка, неловко тараторит извинения и бежит следом, заставляя меня поморщиться.

Нет, я не осуждаю. Мне ли вообще судить? Просто жаль, когда молодые, красивые девчонки тратят свое лучшее время на уродов, которые не способны ни любить, ни ценить, ни уважать кого-либо, кроме себя.

— Друзья, предлагаю тост за успех и за мир, чтобы в новом году было как можно меньше разногласий! – снова берет слово хозяин квартиры. Все поднимают бокалы, выпивают и потихоньку-помаленьку, начинают возвращаться к прежней атмосфере, разговорам и играм.

— Ты у меня такая грозная львица, дроля, когда злишься, – обняв меня крепче, шепчет Богдан с довольной усмешкой. – Сразу вспомнилось наше знакомство…

Я понимающе хмыкаю и, сделав глоток шампанского, отвечаю:

— Просто терпеть таких мужиков не могу. И хозяин тоже хорош…

Богдан хочет что-то возразить, но тут в диалог встревает, как раз -таки, упомянутый хозяин квартиры.

— Извините, Лариса, что вмешиваюсь. Просто хочу сказать, что согласен с вами, мне нужно было раньше пресечь Вадькины выступления. Это, однозначно, моя вина…

— Да ладно, Степ, все нормально, не переживай, – спешит успокоить Богдан, хотя я совершенно не согласна, что это «нормально». А следующая фраза и вовсе заставляет мои брови взлететь вверх. – Вадя борщит, конечно, но хрен с ним, ему и так несладко.

Хочу спросить, кому вообще легко, но Степан кивает головой и с сожалением отмечает:

— Да, сейчас у него трудное время, плюс выпил, поэтому и несет, а так… неплохой он парень.

Богдан хмыкает, а потом выдает:

— Да гондон он штопанный!

У меня вырывается смешок, а Степан и вовсе заходится смехом.

— Гондон еще тот, но свой ведь, Бонь, – вносит лепту сидящая неподалеку девушка. И что меня поражает, Богдан соглашается лаконичным «свой». Они начинают вспоминать забавные случаи, связанные с горе-Вадиком, а я сижу и пытаюсь понять, как так вообще. С чего вдруг ему столько понимания, доброты и такая огромная скидка с учетом обстоятельств?

Мне это совершенно невдомек. И не потому что Вадик – что-то за гранью нормального, я и сама была на его месте, исходя ядом обиды и злости, но никто никогда не входил в мое положение, никто никогда не сочувствовал, не прощал, не списывал мои эмоциональные всплески на обстоятельства и не проявлял к ним терпимость.

Меня всегда ставили на место, говорили, что я виновата сама в своих проблемах, ставили в пример других, «нормальных людей» в похожих ситуациях, подводя к тому, насколько я плохой человек, что не способна держать в руках свою обиду, боль и злость – в общем, делали все то же самое, что я – абсолютно чужой человек, – сделала по отношению к Вадику.