Пташка Барса - Ая Кучер Страница 153

Пока не хочу, чтобы она от боли визжала. Хочу, чтобы по другим причинам.

— Я не отдам! – пыхтит. – Пока мы нормально не поговорим! Потому что я тоже имею право решать!

— Кто сказал? – рычу, наклоняясь ближе. Челюсть сводит от ярости.

— О, если ты не знал, то отношения строят двое людей! Я понимаю, концепция согласия для тебя нова – но согласны должны быть оба!

Я привык приказывать. Я привык, что мир подстраивается. Что люди сгибаются, если я нажимаю сильнее.

А она… Эта рыжая, дерзкая заноза… Строит из себя равную. Смотрит в глаза. Не отводит взгляд. И не прогибается.

И самое мерзкое – меня это не просто бесит. Меня это штырит.

— Ты, значит, решать собралась? – ухмыляюсь хищно. – Нихера ты, пташка, в себя поверила.

Она делает шаг ближе, хотя упираться уже не может – я и так почти прижимаю её телом к столешнице.

Но взгляд твёрдый. Пальцы на ручке лопатки белые от напряжения.

— Да, – отвечает. – Собралась. Потому что я не вещь. И не трофей. И не развлечение на пару дней. Если хочешь меня – учись разговаривать. Учись считаться. Учись хотя бы иногда… Быть человеком.

Девчонка запрокидывает голову назад, ломает шею, чтоб встретить мой взгляд. Мелкая. Хрупкая.

А глазёны свои вылупила, будто меня боится и одновременно нарывается. Смотрит, как будто уже приручила зверя.

— Мне казалось, что я тебе нравлюсь, – дует губы.

— Член полапаешь, чтобы проверить насколько? – ухмыляюсь, рывком подаваясь ближе. – Бля.

Силиконовая лопатка снова врезается мне в плечо. Удар – хлипкий. Но не от боли скулы сводит – от дикого когтистого желания поставить девчонку на место.

— А если я тебе нравлюсь… – продолжает она. – Я не понимаю. Когда ты хоть что-то испытываешь к людям, ты хочешь их порадовать.

— Могу…

— У меня лопатка!

Она поднимает ладонь. Демонстрирует эту силиконовую хуйню, будто это граната. Угроза.

Ебучие авторитеты, с которыми я дела решаю, глотки друг другу перегрызают, чтобы получить от меня шанс.

Целые кланы, барыги, менты, воры, продажные твари – все, сука, ходят по лезвию, лишь бы меня не разозлить.

А она мне правила устанавливает.

— Порадовать, – напоминает она. – Вот я тебе готовила. И тебе нравилось. И мне было приятно, что я радую тебя.

— Тебе жрачки заказать? – выгибаю бровь.

— Можно. Для ужина. На котором мы будем мило общаться.

Я хуею. Вот думал сильнее нельзя меня довести, но девчонка прекрасно справляется.

У неё словно режим встроен. Выбешивать меня, выводить на эмоции. Делать то, что других бы поломал.

— Врач, походу, нужен тебе, – вздыхаю. – С каких пор я милым стал?

— У меня зрение очень хорошее, – дёргает плечиками. – Пытаюсь рассмотреть хоть что-то позитивное в тебе.

— Ты охуела, пташка.

— А по-другому с тобой и нельзя. В общем… Я не понимаю. Почему тебе сложно сделать хоть что-то хорошее для меня?

— И ебучая свиданка – это хорошее? – рявкаю. – Давай какую-то другую херню, а?

— Нет. Я хочу нормальный ужин в твоей компании. Свидание. Иначе… Иначе ничего не получится.

Стоит, блядь, такая вся уверенная. Прямо в глаза смотрит. Маленькая, хрупкая, но взгляд как у суки, что петлю накидывает – медленно, с лаской, чтоб я сам шею подставил.

Кипит всё. Гнев как масло на сковородке – прыгает, плюётся, прожигает кожу изнутри.

Хочется просто нахер девчонку домой отправить. Но вместо этого я другое произношу: