Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская Страница 156

Короткая перестрелка взглядами — и я протягиваю ему ладонь для рукопожатия. Скупо улыбнувшись, он принимает мой миролюбивый жест. Скрепляем договор мертвой хваткой.

— У тебя прекрасный сын, Данила, — произносит он с тоской. — Признаюсь, мне жаль, что Макс не мой внук.

Отпустив мою руку, Бранислав обнимает Николь на прощание и по-отечески целует ее в лоб, чуть слышно обронив: «Будь счастлива, дочка». Я чувствую укол ревности, по-хозяйски беру ее за руку, сплетая наши пальцы.

Мои жена и сын никогда не будут частью семьи Томичей.

Не отпущу. Не отдам.

Они Богатыревы — и точка!

Уловив мое настроение, Ника укладывает голову мне на плечо, будто показывая, что принадлежит мне телом и душой. Ее тонкие пальчики игриво рисуют узоры на тыльной стороне моей ладони.

Проследив за нами, Бранислав усмехается с легкой горечью и возвращается за руль. Буквально через минуту фиат трогается с места и, шурша шинами по желто-коричневой листве, выезжает со двора.

— Я скучал, Колючка, — улыбаюсь ей, не скрывая восхищения.

— Я тоже, — и целует меня в губы, слегка прикусив по традиции.

Домой мы едем в полной тишине. Мирон плавно управляет внедорожником, укачивая нас.

Ника засыпает на моем плече, а я всю дорогу любуюсь ей и держу за руку.

— Не верится, что я разобрался с обоими Богатыревыми и теперь свободен от вас, — бросает с иронией Громов, когда мы подъезжаем к особняку.

— Как Свят?

Я впервые за последние недели вспоминаю про брата. Собственная семья забрала все мои силы и внимание, но я впервые за долгое время ощущаю полную гармонию. Именно так и должно быть. Жена и сын на первом месте — теперь я служу им. До последнего вздоха.

— Отсидеть ему все равно придется — статья серьёзная, но срок скостили за сотрудничество со следствием. На мой взгляд, Свят должен усвоить этот урок. Он пойдет ему на пользу.

— Не спорю. Надо было ещё тогда сдать его полиции, а не прикрывать собой, — вздыхаю тяжело, прижимаясь губами к макушке спящей Ники.

— Слушай, его жена слезно просила свидание. Я могу дать контакты человека, который все организует и проведет ее к мужу, но сначала хотел бы получить твое одобрение.

— Неужели Алиска одумалась? Ты серьёзно? — удивленно вскидываю взгляд на Мирона. Он утвердительно качает головой, а я от шока способен лишь хрипло рассмеяться. — Свидание так свидание. Пусть встретятся. Может, Свят ей мозги вправит. Как ни крути он жену любит, вот пусть и воспитывает.

— Женятся не для того чтобы воспитывать, а чтобы принимать друг друга со всеми достоинствами и недостатками, — задумчиво изрекает он, машинально дернув рукой с кольцом.

— Не передумал уезжать? — хмуро уточняю, наблюдая, как он большим пальцем прокручивает обручалку на безымянном. Нервичает, хотя внешне — кремень.

— Нет, уже в отставку подал. На днях улетаю на север. Не могу задерживаться, у меня там новорожденная малышка одна без матери осталась, рискует в детдом угодить.

— Твоя? Не знал, что у тебя есть ребёнок.

— После того ранения и операции, когда Аврора меня по кускам собирала, я не могу иметь детей.… К сожалению.

Мирон умолкает, резко оборвав разговор. Я понимаю, что его лучше не трогать в таком состоянии. Он человек закрытый и редко делится личным. Настоящий разведчик. Мы знакомы много лет, но в то же время я почти ничего о нем не знаю. Его жизнь, как служба, под грифом «Секретно».