Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова Страница 18

Вытираю слёзы, глубоко дышу. Надо взять себя в руки. Надо ехать на работу.

Смотрю на часы.

Еду в бассейн.

Переодеваюсь, выхожу к группе. Первая тренировка – школьники, человек двенадцать. Начинаю занятие, но не могу сосредоточиться. Мысли путаются, инструкции выходят невнятными.

Один из учеников – тот самый мальчик Денис, который не любит воду – опять стоит у бортика, не хочет заходить. Обычно я терпеливо с ним работаю, уговариваю, подбадриваю. Но сегодня нет сил.

— Денис, зайди в воду, – говорю устало.

— Не хочу, – упрямо качает он головой.

— Денис, пожалуйста, – повторяю, чувствуя, как накатывает раздражение.

— Не хочу!

Закрываю глаза, глубоко дышу. Не его вина, что у меня такой день. Не могу срываться на ребёнке.

— Ладно, – говорю мягче. – Посиди пока, посмотри, как занимаются другие.

Тренировка заканчивается. Дети разбегаются по раздевалкам. Иду в свой кабинет. Сажусь за стол, роняю голову на руки.

Что делать? Что мне делать?

Верить ему? Поверить, что это случилось в первый раз? Что он не изменял мне до этого?

Или... или то, что я видела – это только верхушка айсберга? Может, они встречаются уже давно? Может, все эти задержки на работе, все эти «встречи с клиентами» – это...

Нет. Не хочу даже думать об этом.

Стук в дверь. Поднимаю голову.

— Да, заходите.

Входит она. Та самая мама Дениса – блондинка лет под сорок в дорогом пальто. Лицо недовольное, губы поджаты.

— Татьяна Дмитриевна, – начинает она без приветствия, – мне нужно с вами серьёзно поговорить.

— Слушаю вас, – отвечаю устало.

Она садится напротив, скрещивает руки на груди.

— Мой сын опять не занимался сегодня! Опять половину занятия стоял у бортика! Я плачу деньги за тренировки, а он не плавает!

— Ваш сын боится воды, – напоминаю я спокойно, хотя внутри всё кипит. – Я уже объясняла вам. Ему нужно время. Нельзя торопить ребёнка.

— Время?! – вспыхивает она. – Сколько можно ждать?! Может, вы плохой тренер?!

Эти слова ранят. Двадцать лет работаю тренером. Сотни детей научились плавать благодаря мне. И эта женщина говорит, что я плохой тренер?

— Я делаю всё возможное, – отвечаю, стараясь сохранять спокойствие. – Но если ребёнку не нравится плавание, возможно, стоит записать его на другую секцию. Футбол, баскетбол, карате – что-то, что ему будет интересно.

— Не вам меня учить, что делать с моей семьёй и ребёнком! – кричит она, вскакивая со стула. – Думаете, что самая умная?!

Встаю тоже. Чувствую, как внутри всё сжимается в тугой комок. Хочу, чтобы она ушла. Хочу, чтобы оставили меня в покое.

— Я не считаю себя самой умной, – говорю тихо. – Я просто даю профессиональный совет.

Она смотрит на меня с какой-то странной злостью. В глазах её что-то мелькает – что-то похожее на злорадство.

— У самой-то умной, – говорит она медленно, смакуя каждое слово, – муж бы не катался по городу с любовницей! И не целовался бы с ней прямо на светофорах!

Мир останавливается.

Смотрю на неё, не веря тому, что услышала. Не может быть. Не может.

— Что... что вы сказали? – шепчу я.

Она усмехается, довольная произведённым эффектом.

— Я видела вашего мужа позавчера, – продолжает она, наслаждаясь моей реакцией. – Он ехал в машине с какой-то темноволосой красоткой. Остановились на светофоре, и начали целоваться! Прямо в машине, на глазах у всех! Причём так увлеклись, что он врезался в меня сзади! Дал мне десять тысяч на ремонт и смылся со своей пассией!