Запретный плод. Невеста в залоге - Альма Смит Страница 20

— Потому что в тебе есть та же трещина, что была во мне. Между тем, кем ты должна быть, и тем, кто ты есть. Большинство ее замазывают — браком, работой, ложью. И живут с гнилью внутри. Ты — нет. Ты ее чувствуешь. И я хочу посмотреть, сможешь ли ты, в отличие от меня, не сломаться об нее, а вырасти сквозь.

Он подошел совсем близко, но не для того, чтобы прикоснуться. Чтобы его слова достигли самого дна.

— И потому что ты — единственный человек за последние двадцать лет, который посмотрел на меня не как на кошелек или угрозу. Ты посмотрела на меня с ненавистью. С интересом. С вопросом. Как на человека. Пусть и самого плохого из возможных. Мне… это незнакомо.

В этой фразе прозвучала такая бесконечная, леденящая одинокость, что мое собственное одиночество перед ним поблекло. Он был властителем пустыни, в которой сам же и запретил цвести цветам.

Я подняла голову. Глаза были сухими.

— А если я соглашусь… что будет с Максом?

— С Максом ничего не случится. Пока ты не захочешь иного. Ты будешь приходить сюда. Учиться. Мы будем говорить. Спорить. Ты будешь задавать вопросы, которые никто не решается задать. А там… посмотрим.

Он протянул руку. Не для рукопожатия. Это был жест, стирающий дистанцию между тюремщиком и узником. Предложение перемирия между двумя враждующими сторонами моего я.

Я посмотрела на его руку. На дорогие часы, на сильные пальцы, способные и уничтожить, и создать. А потом я посмотрела в его глаза. В бездну, которая звала не потому, что была теплой, а потому, что была честной.

Я не взяла его руку.

— Хорошо, — сказала я просто. — Я согласна. На ваши условия.

Уголок его рта дрогнул. Не улыбка. Признак глубочайшего, немого удовлетворения.

— Тогда начнем с первого урока. Власть начинается с языка. Перестань называть меня «вы». Мое имя — Виктор. Используй его. Даже когда хочешь меня ударить. Особенно тогда.

Он отступил, возвращая мне пространство.

— А теперь иди. Вернись к нему. И посмотри на него новыми глазами. Не как невеста. А как ученица. Пойми, что им движет. И что движет тобой, когда ты с ним. Завтра вечером я жду отчет.

Я вышла из квартиры, и дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Коньяк грел кровь. В голове стоял ровный, четкий гул. Я больше не была жертвой. Я была сообщницей. В своем собственном падении. Или возвышении?

Я шла по улице, и мир вокруг казался уже не враждебным, а полным скрытых смыслов, кодов, ключей к власти. Я смотрела на прохожих, на продавцов, на бизнесменов, торопящихся по делам, и пыталась угадать, кто из них хозяин, а кто — удобный человек. Кто играет, а кем играют.

А потом я вспомнила Макса. Его растерянное лицо. И внутри, рядом с холодной решимостью, шевельнулось что-то теплое, рваное и безнадежно грустное. Я согласилась на сделку с дьяволом. И частью платы было это — способность холодно анализировать того, кого еще вчера любила.

Это и был первый настоящий урок. И он уже начал работать.