Мы (не)возможны - Инна Инфинити Страница 20

— У тебя нет машины? — спрашивает, не отрываясь от дороги.

— Нет, я не вожу автомобиль.

— Почему?

— Не знаю, не мое это.

— Скажи отцу, чтобы нанял тебе водителя.

— Зачем?

— Если ты собираешься так сильно задерживаться на работе‚ то тебе нужен водитель.

Слегка прищуриваю глаза, пытаясь понять, что нашло на Германа. Это что, забота обо мне? Он переживает за мою жизнь?

На секунду в груди взрывается фейерверк радости. Герман переживает за меня. Это что-то из параллельной реальности. Мне стоит больших усилий вернуть себя на землю. Спокойно, Ника, не раскатывай губу. Просто Герман боится потерять годного маркетолога. Его так долго искали.

Я отворачиваюсь к боковому окну и смотрю на пролетающие мимо автомобили и огни фонарей. Мы едем в гробовой тишине, даже музыка не играет. Я второй раз в жизни сижу в «Тесле». Первый был тоже в машине Германа, когда мы познакомились в ресторане, и он повез меня к себе домой, думая, что меня зовут Ася. Но тогда я так нервничала, что не смогла по достоинству оценить поездку в крутом электромобиле. Такое ощущение, что машина не едет, а парит. Салон — словно пятизвездочный отель. Страшно дотронуться до чего-нибудь. Герман едва касается руля двумя пальцами. Ему идет эта машина. Такая же особенная и роскошная, как он сам.

Постепенно наслаждение от поездки в крутом автомобиле сменяется неловкостью. Я не знаю, как себя вести и куда себя деть. Должны ли мы всю дорогу молчать? Учитывая поздние пробки, ехать нам около часа. Полдвенадцатого ночи Москва отнюдь не спит. Дороги битком. Но в то же время и тему для разговора я придумать не могу.

Аура Германа снова начинает давить на меня, как в лифте. Он кажется таким большим, а я такой маленькой. Мозг подкидывает воспоминания нашей ночи. Безусловно, лучшей ночи в моей жизни. Сердце больно ноет, я стискиваю зубы. Хочется, чтобы Герман что-нибудь сказал. Пускай даже по работе. Но он упорно молчит, глядя ровно перед собой. Если в лифте Герман не спускал с меня глаз, то сейчас наоборот его шея будто онемела, и он не может повернуть ее в мою сторону.

— Кхм, а эта внезапная поездка не нарушает твои планы? Может, тебе куда-то надо было по своим делам?

Все, я сдаюсь. Не могу больше находиться в этой гнетущей тишине. Она давит на меня, как бетонная плита.

— У меня не было на сегодня планов.

— Тогда надо написать мачехе, чтобы погрела ужин для тебя.

— Я не буду заходить в дом.

— То есть, ты просто отвезёшь меня и поедешь к себе в Москву?

— Да.

— Зачем тебе тащиться час по пробкам туда, а потом почти столько же обратно? Еще и после тяжелого рабочего дня?

— Я же сказал: тебе опасно ездить одной в такое время.

Фыркаю.

— Не надо делать вид, будто переживаешь за меня.

— Я не делаю вид.

С подозрением гляжу на Германа боковым зрением.

— То есть, реально переживешь?

Проехав где-то километр по более-менее свободной дороге, мы снова тормозим перед потоком машин. Вздохнув, Герман поворачивает ко мне голову. Впервые за двадцать минут поездки и нахождения в одном автомобиле.

— Да. Реально переживаю. Потому что ты охуенно красива, и я знаю, что думают мужики, когда смотрят на тебя.

Сердце срывается с тросов и летит куда-то в пропасть. Герман не отворачивается сразу к лобовому, еще смотрит на меня. Смотрит до тех пор, пока не сигналят сзади. «Тесла» трогается, проезжает несколько метров, снова тормозит перед светофором. Я быстро облизываю пересохшие губы и сглатываю тугой комок в горле. Пальцы подрагивают, я сжимаю руки в кулаки. Адреналин зашкаливает, пульс барабанит в ушах. Бах-бах-бах. Мне следует молчать. Мне следует уткнуться в окно или в телефон. Но вопреки здравому смыслу я спрашиваю: