Глубокие воды - Фиона Марухнич Страница 202

Дверь захлопнулась за нами, отрезая шум и хаос снаружи, и в этой полутьме, пропахшей пылью мы наконец-то могли просто быть вдвоём. Его губы снова нашли мои, и мир сузился до нас – до его тепла, его дыхания, его обещания, что теперь ничто нас не разлучит.

Оторвавшись от меня, Адам прохрипел, его голос был хриплым от напряжения, словно каждое слово вырывалось из глубины души:

— Они успели что-то… сделать с тобой?

Даже в этой полутьме, где свет из коридора едва пробивался сквозь щели в двери, я видела, как его глаза горели – не просто яростью, а чем-то первобытным, неукротимым. Словно он был готов вернуться в ту комнату, вытащить Марата и Игоря из их безжизненных оболочек и задушить каждого по-очереди, снова отправить их в ад, только за то, что они посмели прикоснуться ко мне.

Его руки, всё ещё липкие от крови, крепко держали меня за талию, и я чувствовала, как мышцы под пальцами напряжены, готовые к новому бою.

— Нет… не успели, — прошептала я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё ещё дрожало от пережитого ужаса.

Мои пальцы, дрожа, потянулись к его куртке, расстёгивая молнию с лёгким скрипом. Под ней была простая футболка, и я начала очерчивать контуры его мышц сквозь ткань – твёрдые, рельефные, такие знакомые.

Непривычно, что он был не в своей обычной рубашке, той, что всегда подчёркивала его элегантность, но мне было плевать. В любой одежде – или без неё – он был прекрасен, мой Адам, только мой. Я провела ладонью по его груди, чувствуя, как бьётся сердце под моей рукой, быстро, в унисон с моим.

— Прости… что так долго, — продолжил он, его голос надломился, глаза потемнели от вины. — Мы еле нашли их логово, эти ублюдки прятались, как крысы, и…

Но я не дала ему договорить. Мне не нужны были оправдания – не сейчас, когда адреналин всё ещё бурлил в венах, а тело жаждало чего-то живого, настоящего.

Я прижала палец к его губам, чувствуя их тепло, а его глаза расширились от удивления, но в них мелькнуло облегчение – он понял.

Мне хотелось только одного: его.

Забыть о боли в рёбрах, о вкусе чужой крови во рту, о недельках ада в этом подвале. Всё остальное –мафия, полиция, последствия – могло подождать. Сейчас был только он и я.

— Просто… трахни меня, — прошептала я, обнимая его за шею и притягивая ближе, так что наши губы почти соприкоснулись.

Слова вырвались сами, грубо, отчаянно, но именно это я и хотела сказать. Мои ноги коснулись пола, и я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как его член настойчиво выпирает из-под ткани брюк.

— Прямо тут? — прохрипел он, но в его голосе не было сомнения – только голод, который он едва сдерживал.

Я знала, что он нетерпелив, как и я. Он словно спрашивал меня только словами, но не телом: его руки уже скользнули вниз, крепко сжимая мою задницу, а потом начали нетерпеливо стягивать с меня джинсы. Ткань сползла по бёдрам, задевая синяки, но боль только разожгла пожар внутри. Он стянул мои трусики одним движением, и прохладный воздух комнаты коснулся обнажённой кожи, заставив меня вздрогнуть.

— Ты же не спрашиваешь, ты берёшь, — прошептала я в ответ, помогая ему, стягивая с себя остатки одежды.

Он усмехнулся в ответ.

Джинсы и бельё упали на пол, и я стояла перед ним полностью обнажённой от пояса, уязвимой, но сильной – потому что это был он.