Развод. Из Германии за любовью - Ариша Дрозд Страница 21

— Оксан, — громко тянет она. — Оксанка. Ты где-е? К тебе пришли.

— Кот пришёл, Семёновна? — из теплицы выходит моя мама и я выдыхаю облегчённо.

— Дочка твоя говорит, — деловито выдаёт Семёновна. — Только не Лерка, а другая.

Мама закрывает лицо рукой, защищая его от солнца.

— А. Мира. Проходи в дом. Я сейчас, — кидает она и я с удовольствием принимаю её приглашение. Отворачиваюсь от них и иду в обратном направлении откуда только что пришла в сопровождении строгой Семёновны.

А за спиной продолжается разговор моей мамы с той женщиной.

— Семёновна. Ты опять доску в заборе оторвала? Опять к нам в огород ходишь? Зачем тебе это нужно? Огурцов нужно, так я и так тебе их дам. Через калитку приходи к нам, — отчитывает моя мама эту женщину.

— Какая разница, Оксан, как я к вам приду, — произносит Семёновна мягким голосом. — Увидела тебя в теплице и решила срезать. Вдруг не успела бы. Вдруг ты ушла бы уже.

— Ты застала бы меня дома, — замечает мама.

— А если бы это не твоя дочь была? — в голосе женщины звучит подозрение. — Если бы я воровку застукала? Вот тогда бы ты мне с Андрюшкой спасибо сказала.

— Не говори ерунда, а, — вздыхает мама. — Какие у нас воры. Мы все друг друга знаем. У нас все двери всегда на распашку. Мы каждому рады. Так что, не выдумывай.

— Ну, ну, — обиженно выдаёт Семёновна и усмехаюсь теперь я. — Что и чаем не угостишь?

— В другой раз, — отвечает ей моя мама твёрдо. — Дочку давно не видела. Поговорить нам с ней нужно.

— А где она была-то всё это время, что не приезжала к тебе сюда? — не отставёт от неёё Семёновна.

— Далеко. Отсюда не видать, — мама начинает злиться.

Ступаю по деревянным ступеням. Тяну на себя дверь за ручку. Оказываюсь в небольшом коридоре с крашеным полом. Открываю ещё одну дверь и перешагиваю за порог.

— Оксан ты? — слышу знакомый голос дяди Андрея.

— Это я, Мира, — отвечаю ему спокойным голосом. — Мама сейчас придёт.

Он выходит из одного из дверных проёмов. Потирает руки о брюки. Протягивает мне одну, слегка сутулясь.

— Ну, здравствуй, Мира. Какая ты стала. Тебя прямо не узнать.

— Я всё та же, дядя Андрей, — улыбаюсь спокойно.

— Что в дверях стоять. Пошли на кухню, – кивает он и уходит.

Я оглядываюсь. Всё чисто. В доме приятно пахнет выпечкой. Иду за дядей Андреем.

— Садись, Мира. Я чай заварю.

Он торопливо вынимает маленький чайник из шкафчика, висящего на стене. В электрический чайник наливает воды из пластикового фильтра.

Изредка оборачивается на меня и неловко улыбается.

Мама заходит в дом. Проходит к нам на кухню.

— Достала меня эта Семёновна, Андрюш, — жалуется мужу. — Так и лезет к нам в огород. Сама ничего не сажает, а у нас не прочь прихватить чего-нибудь.

— Тебе жалко что ли? — улыбается ей дядя Андрей. — У нас всего достаточно. Пусть берёт что нужно.

— Я не против. Пусть только через калитку к нам ходит и просит что нужно. А не по заборам в щели заходит. Они всё шире и шире у нас с каждым разом. Как и она сама. Куры потом исчезают. Их жалко. Собаки таскают.

— Я поговорю с ней. Не расстраивайся, Оксан. Лучше давайте чай пить. Давно Миру не видели.

— Ещё бы столько не видеть, — выдыхает обиженно мама, снимая платок со своей головы. Седые пряди волос на висках. Она даже не сходила в парикмахерскую, чтобы закрасить их. Она перестала за собой следить?