Пташка Барса - Ая Кучер Страница 210

Каждая клетка вибрирует, каждая мышца натянута до предела, каждый нерв обнажён и пульсирует в ожидании разрядки.

Кожа покрылась липкой испариной. Моя грудь тяжело вздымается, пытаясь поймать хоть глоток воздуха, но кислорода не хватает.

— Самир... – всхлипываю я, подаваясь бёдрами навстречу его руке. – Я...

— Водопад тут устроила, – усмехается он довольно. – Хочу видеть, как ты соскучилась. Как изнывала без меня.

— Я… Очень… Так сложно без тебя…

— Покажи, пташка. Проверим, как много ты сегодня можешь кончить. Хочу знать, что без меня не можешь.

Мне кажется – я вообще ничего не могу сейчас. На полной грани. Разрушусь в любую секунду.

Всё внутри сжалось в один тугой, раскалённый узел. Клитор пульсирует под его пальцем с такой силой, что это почти больно.

Я чувствую, как напряжение нарастает. Как оно поднимается откуда-то из самых глубин, захватывая всё новые территории.

Нет больше отдельных ощущений. Только этот невыносимый, сладкий, мучительный подъём.

Его палец внутри ускоряется. Большой палец на клиторе давит сильнее, точнее, безжалостнее.

Я закрываю глаза. Всё тело выгибается дугой. Воздух застревает в лёгких. Оргазм подбирается – огромный, всепоглощающий, неминуемый.

Внутри всё сжимается в предвкушении. Мышцы пульсируют вокруг его пальца, клитор бьётся под его подушечкой, дыхание останавливается…

И…

Ничего.

Его пальцы замирают. Резко. Беспощадно. В самый последний момент, когда разрядка была уже неизбежна.

Я распахиваю глаза. Самир смотрит на меня сверху вниз. В его глазах – тёмное, опасное удовлетворение.

— Не так быстро, пташка, – шепчет он. – Я только начал.

Его пальцы снова приходят в движение. Но теперь они не ласкают – они дразнят. Проводят по внутренней стороне бедра. Поднимаются выше, к самому лону, касаются – и тут же уходят.

Я вздрагиваю, пытаясь поймать его руку бёдрами, прижать к себе, заставить продолжить. Но Самир уворачивается. Легко, играючи.

— Сколько раз ты кончала, пока меня не было? – спрашивает он, и в его голосе – тёмное любопытство.

— Что? – я не понимаю вопроса.

— Сколько раз, пташка? Ласкала себя? Думала обо мне?

— Самир…

— Отвечай.

Я закусываю губу. Стыд заливает щёки – даже сквозь жар возбуждения. Но в этом стыде – что-то ещё. Тёмное, тягучее, возбуждающее.

— Да, – выдыхаю я. – Думала.

— И что делала?

Его палец снова находит клитор. Теперь он не уходит – остаётся, водит медленными кругами, не давая разрядки, но и не позволяя огню погаснуть.

— Пальцами, – шепчу я. – Я… Я трогала себя пальцами. Представляла, что это ты.

— Умница, – в его голосе сплошное наслаждение. – И сколько раз?

— Не считала.

— Плохо, пташка. Надо было считать. Чтобы я знал, сколько должна будешь. Каждый твой оргазм без меня – ты мне должна. С процентами. Сегодня будешь отрабатывать.

Боже. От его слов внутри всё сжимается в новом, диком спазме. Эта собственническая пошлость, эта тёмная, извращённая бухгалтерия – она заводит до дрожи.

— А ты? – выдыхаю я, пытаясь хоть как-то вернуть контроль. – Ты думал обо мне?

— Каждую ночь, пташка, – его голос становится ниже, хриплее. – Каждую, блядь, ночь.

Самир набрасывается с поцелуем, продолжая ласкать пальцами. Его губы двигаются по моим медленно, собирая каждый мой вздох, каждый стон, каждое «Самир», которое срывается с губ.