Глубокие воды - Фиона Марухнич Страница 218

Наблюдая за ней, я не мог не восхищаться. Несмотря на всю эту неловкость, на напряжение, которое повисло в воздухе, она оставалась собой – любящей, заботливой, невероятно сексуальной. Её движения были такими естественными и грациозными, что я просто заворожённо следил за каждым её жестом.

Отрезав по кусочку торта каждому, она села за кухонный диванчик. Мать напротив. Не раздумывая, я придвинулся к Еве, приобнимая её за плечи. Мне нужно было чувствовать её рядом, ощущать её тепло.

Воцарилось напряжённое молчание. Я взял вилку и отправил в рот кусок торта, наблюдая за матерью краем глаза. Она медленно пила кофе, бросая украдкой взгляды на Еву.

Сглотнув торт, я не выдержал:

— Так что, мама… Чего тянешь? Я жду объяснений. Почему я вдруг оказался… не сыном своего отца? Как так вышло?

Мать поставила кружку на стол с тихим стуком.

— Откуда ты это узнал? — её голос был напряжённым.

Я усмехнулся, снова перевёл взгляд на Еву. Её щёки вспыхнули, она нервно облизнула губы, испачканные кремом. Мне так хотелось облизать этот крем самому… Но не сейчас.

— Эм… так вышло, что Ева теперь беременна моим ребёнком, — я замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом.

Ложка с тихим звоном упала на тарелку. Мать смотрела на нас в полном изумлении, переводя взгляд с меня на Еву и обратно.

— Какого чёрта здесь происходит?! — выпалила она, повысив тон. — Так ты не издевался надо мной по поводу свадьбы?! А эта беременность... скажи… что вы шутите?

Я усмехнулся. Моя рука невольно легла на ещё плоский живот Евы. Она вздрогнула, а затем накрыла мою руку своей, нежно сжав её.

— Нам с Евой пришлось делать генетические анализы, чтобы исключить патологии у ребёнка, обусловленные близким родством… В итоге… — я выдержал небольшую паузу, и посмотрел прямо в глаза матери. — В итоге, мы не родственники.

На лица матери отразилась смесь шока и отвращения. Она откинулась на спинку стула, словно оттолкнувшись от нас.

— Боже мой… Адам, да ты совсем спятил! Она же… она же ещё ребенок! — проговорила она, глядя на Еву с откровенной неприязнью.

В этот момент голос Евы, до этого молчавшей, прозвучал с крайней степенью раздражения.

— Ребёнок? Я не ребенок! Мне восемнадцать, и я сама решаю, что мне делать! — выпалила она, сжимая мою руку.

Мать презрительно фыркнула.

— Восемнадцать… Адам уже был подростком, когда ты родилась! Ты вообще понимаешь, что творишь?

Затем она перевела взгляд на меня, и в её глазах плескалось разочарование.

— А ты… Ты как мог спать с этой девчонкой? Ты же видел, как она растёт, как взрослеет! Вы совсем извращенцы, Адам?

Ева вспыхнула от гнева. Она вырвала свою руку из моей и вскочила с места.

— Это я! Я инициатор этих отношений! Я соблазнила Адама! Я, и только я! — зашипела она, сверкая глазами.

На несколько секунд повисла напряженная тишина. Слышно было только гул холодильника.

Мать презрительно скривилась.

— Ты мне никогда не нравилась, Ева. Слишком дерзкая, слишком своевольная…

— Взаимно, — перебила её Ева, с вызовом глядя ей в глаза.

Я тяжело выдохнул, пытаясь вернуть ситуацию под контроль.

— Хватит! — рявкнул я, вставая с места. — Мы не обсуждаем наши отношения. Да, я виноват, что не устоял перед Евой, она была очаровательна, но речь сейчас не об этом! Мама, объясни, как так вышло, что я – сын постороннего мужчины? Где мой настоящий отец?