Глубокие воды - Фиона Марухнич Страница 223

Я с замиранием сердца наблюдала за тем, как акушерка передаёт ему ножницы, как он бережно перерезает пуповину, соединявшую нас ещё совсем недавно, и снова наклоняется к макушке сына, целуя его.

Затем акушерка ловко взяла у него младенца. Я видела, как она быстро и умело обрабатывает его: промывает, очищает от остатков родовой смазки, и, наконец, одевает в крошечную шапочку и распашонку. Только после этого, завернув в мягкое одеяльце, медсестра передала его обратно в руки Адаму.

Слабость волной окатила меня. Физическое истощение смешивалось с огромным облегчением и чувством выполненного долга. Всё, что от меня требовалось, я сделала. Я подарила жизнь.

Но тут в памяти всплыли слова Адама. Его дрожащий, полный изумления голос.

«Ева… сын… он…»

Что-то в его тоне было не так.

— Так что с ним? Что-то с ним не так? — прошептала я, и в сердце закрался ледяной страх.

Адам стоял ко мне спиной, укачивая малыша. Лишь через несколько долгих секунд он повернулся, и я увидела его лицо. В глазах плескалась нежность, но под ней скрывалось какое-то смятение.

— Всё нормально, Ева, — произнёс он с улыбкой, но что-то в его голосе не давало мне покоя. — Просто… представляешь, он родился рыжим!

Сердце бешено колотилось в груди, заглушая все остальные звуки.

«Рыжий? Он серьёзно?» — мысль пронзила мой разум. «Рыжий, как… его мать?»

— Адам, ты шутишь? — прошептала я, не в силах поверить.

Он подошёл ближе, осторожно передавая мне нашего ребёнка. Маленькое тельце уютно устроилось в моих руках. Я не отрываясь смотрела на него: как он сопит, как зажмурены его глазки. И волосы… Да, на его головке пробивались тёмно-рыжие волоски. Невероятно.

Ненавижу этот цвет. Ненавидела из-за его матери, этой надменной женщины, которая и по сей день не даёт нам покоя. Но сейчас, глядя на это крошечное существо с такими же волосами, как у неё, я не могла сдержать улыбку. В этом было что-то невероятное. Будто судьба подшутила надо мной, но в то же время подарила настоящее чудо.

Адам наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.

— Ты настоящий герой, — выдохнул он тихо.

Я улыбнулась, глядя в его глаза, полные любви и нежности.

— Наш сын решил поспорить с нами и оказаться похожим вовсе не на нас, а на твою мать! — с ноткой иронии произнесла я.

Адам усмехнулся, словно я попала в самое яблочко.

— Но всё равно, это всё твои гены! — я улыбнулась, уже не в силах злиться.

Он лишь пожал плечами. Его глаза словно говорили:

«А я что говорил? Весь в меня».

Ну, почти в него, в его мать. Естественно.

Вдруг малыш слегка захныкал, беспокойно заёрзал и начал причмокивать губами, инстинктивно пытаясь присосаться к груди. Не раздумывая, я достала грудь и попыталась приложить его. Это было непривычно, неуклюже. Он никак не хотел захватывать сосок. Адам подошёл ближе, пытаясь помочь. Его пальцы коснулись моей груди, вызывая лёгкий трепет во всем теле. В этот момент наши глаза встретились. В этом взгляде было невысказанное обещание.

Но помочь всё равно не получилось. Малыш продолжал капризничать.

К счастью, к нам подошла акушерка. Она помогла мне принять правильную позу и показала, как правильно приложить ребёнка к груди. И вот, наконец-то, он обхватил сосок и жадно присосался.

Ощущения были странными, непривычными, но такими… правильными. Что-то древнее проснулось во мне, что-то, что соединяло меня с этим маленьким существом неразрывной связью.