Пташка Барса - Ая Кучер Страница 223

— Правда? – выдыхаю я, не веря. – Так просто?

— Я же сказал, пташка. Что сделаю, что надо. Могла по мобилке просьбу озвучить.

— Ну… Тогда бы мы не встретились.

В груди разрастается что-то огромное. Горячее. Пульсирующее. Счастье. Чистое, абсолютное, всепоглощающее счастье.

Мои руки обвивают его шею. Пальцы зарываются в короткие волосы на затылке.

Я глажу его жадно, торопливо, пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждую неровность, каждый миллиметр.

Ладони Самира скользят по моему телу вверх-вниз, гладят, сжимают, прижимают ближе. Кожа под свитером покрывается мурашками там, где проходят его пальцы.

— Спасибо, – шепчу я в его кожу. – Спасибо, Самир. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

Его рука скользит выше – по позвоночнику, к шее. Пальцы обхватывают затылок, чуть сжимаются. А потом – скользят ниже, к подбородку.

Шершавые подушечки давят на кожу – нежно, но властно. Он обхватывает мой подбородок пальцами и чуть приподнимает моё лицо, заставляя смотреть в глаза.

— Но это разовая акция, – произносит Самир твёрже. – Скажу, чтобы того еблана не трогали. Но если он снова влезет в мои дела…

— Конечно! – я быстро киваю. – Я не хотела вмешиваться в твой бизнес, Самир. Честно. Я понимаю, что это не моё дело, что у вас свои законы, свои правила. Просто… Это моя подруга. И её брат. И…

— И Карим. Который ещё выскажет твоей Марго, к кому она за помощью должна приходить. Ему это не понравится.

— Почему?

— Потому что мужик решает проблемы своей женщины. А если она к другим идёт… Словно сомневается, что он решить может. Ставит под сомнение, что он – мужик. А вот ты всё правильно сделала, – добавляет Самир. – Сразу ко мне пришла. Умница.

Его пальцы всё ещё гладят мой подбородок – медленно, лениво, собственнически.

Большой палец проводит по линии челюсти – от подбородка к уху, и обратно. Снова. И снова.

Жар пузырится под кожей, разливаясь пульсирующей лавой. Я буквально плавлюсь от близости мужчины.

Я тянусь к нему. Медленно, глядя прямо в глаза. Я приподнимаюсь – чуть-чуть, чтобы быть ближе.

И в этот момент его руки на моих бёдрах сжимаются. Резко. Властно. Без предупреждения.

— Ох! – вырывается у меня.

Самир подхватывает меня под бёдра и приподнимает, устраивая на себе удобнее.

Мои бёдра раздвигаются шире, колени плотнее прижаты к его бокам, центр тяжести смещается – и я чувствую его.

Твёрдый, горячий, пульсирующий. Сквозь ткань его тюремных штанов и мои джинсы – чувствую. Как он хочет меня. Как реагирует на каждое моё движение.

Жар ударяет в низ живота. Горячей, пульсирующей волной. Я непроизвольно сжимаюсь и от этого движения по телу пробегает сладкая, тягучая дрожь.

Я обхватываю его лицо ладонями. Я глажу его скулы. Острые, жёсткие. Веду пальцами по вискам, по линии челюсти, по подбородку.

Он смотрит на меня – тёмными, глубокими глазами. В них – голод. И я наклоняюсь. Мои губы касаются его губ.

Сначала легко, почти невесомо. Пробуя, проверяя, дразня. А потом я углубляю поцелуй.

Я целую его так, будто это в последний раз. Будто завтра – война, конец света, апокалипсис.

Будто мне нужно вместить в этот поцелуй всю любовь, всю нежность, всё желание, что скопилось в груди.

Его руки на мне сжимаются. Пальцы впиваются в бёдра – сильно, почти больно. Но эта боль – сладкая. Она отдаётся где-то глубоко внутри горячим, пульсирующим спазмом.