На седьмом этаже - Амелия Брикс,Виктория Бежан Страница 23

— Да, наша соседка. Пришлось срочно везти ее домой, пока еще кому-нибудь в бубен не заехала. Откуда только столько силы в этом хрупком создании? Я, если честно, в шоке был от этого представления. И невероятно горд, что ее знаю. — Мот вдруг расхохотался, и в смехе его прозвучало что-то странное, почти безумное.

— Я уж было подумала, ты о той Марине говоришь.

Мот понял мать с полуслова. О ком же еще? Ведь сам когда-то, словно в бреду, выплеснул ей свои сбивчивые признания. Не понимая, что творится в душе, отчего там вдруг разгорелся такой пожар. В тот день он не выпускал гитару из рук, словно та могла унять его жар. Даже набросал какую-то мелодию, но она вышла рваной, сбивчивой, как и его собственное сердцебиение. Это было до неприличия ново, в какой-то степени даже отвратительно. Ему не понравился этот чуждый, пугающий вихрь чувств. Поэтому он нарочито избегал встреч с нею в университете. Прятался, словно трусливый зверь, лишь бы не видеть, не слышать. Боялся.

— Это она.

Словно обухом по голове.

«Боже, да что это за вечер оглушительных откровений?» — пронеслось в голове у Лизы.

— Мот! — лишь выдохнула Лиза, словно ледяной ветер пронесся по кухне.

Пальцы похолодели, и она торопливо выключила плиту, спасая пригорающий суп от окончательной гибели. С грохотом опустившись на стул напротив сына, Лиза почувствовала, как челюсть отвисает, болезненно ударяясь о край стола.

«Не может быть, — пронеслось в голове, — этого просто не должно быть! Мало того, что Лев, этот красивый, умный участковый, теперь бередит ее душу не только по работе, но и в личных грезах… Так еще оказывается, что Марина, эта девочка, укравшая покой её сына, – дочь Льва? Что это, проклятье или насмешка судьбы?»

Матвей мечтательно улыбнулся, проглатывая сочную котлету, не замечая, как ужас расползается по лицу матери.

— Мам, я сам был ошеломлен, когда в день переезда увидел её. Она меня не узнала… и, наверное, к лучшему. А я её — сразу. И участкового узнал, того самого, что спас нас тогда от отцовской ярости. Вот так-то, мам. Мир — тесная шкатулка.

— Боже мой, сынок… Что же нам теперь делать? Лев Александрович, кстати, тоже не подал виду, что узнал меня. И слава богу! Мотя, прошу тебя, будь осторожнее с Мариной, ладно? Сама видишь, у неё папа — не промах, как оказалось. Не нужны нам сейчас проблемы…

— Мам, я не мальчик. И что он нам сделает? Если я захочу быть с его дочкой, никакие его угрозы меня не остановят.

— Мотя! — воскликнула Лиза, содрогаясь от предчувствия грядущей бури.

— Не ссы, квакушка, все болото будет наше. — Поднявшись из-за стола, парень легонько щелкнул мать по кончику носа, нежно коснулся губами её сухой, словно кора дерева, щеки. — Не забудь снять маску киллера, а то так и останешься в ней навсегда. Бууу! — выдохнул он ей прямо в лицо, расхохотался и выскользнул из кухни. Лиза машинально прижала ладони к пылающим щекам и замерла в оцепенении.

— Господи, какая гадость! И как теперь мне этого отмыть?

* * *

Утро обрушилось на Лизу скрежетом дверного замка, словно грубый диссонанс разорвал сонный кокон. В такую рань с визитом могла пожаловать лишь гроза – Томка!

— Подъем, соня! Все самое интересное пропустишь.

Лиза, сонно моргая, еле держалась на ногах, открывая дверь. Цепкие объятия сна не желали отпускать. Да еще и этот сон…грезы о соседе. Мучительный, сладостный кошмар. Ужас. Ужас. Ужас. Но как же было тепло… пьяняще тепло…эх…