Близость - Ария Тес Страница 27

Мне неинтересно. И ты меня бесишь.

Это я транслирую, и это Золотов понимает - я по глазам вижу.

Медленно опускает крупные ладони на стойку и кивает пару раз.

— Я тебе не нравлюсь.

Пауза. Я жду достаточно долго, чтобы он продолжил свой зажигательный спич, но Даня молчит. И чего ты ждешь?

— Надеюсь, ты эту драматичную паузу взял не в надежде, что я тебе переубеждать стану?

— Все настолько плохо?

— Все никак. Я о тебе вообще не думаю, - вру откровенно, - Но когда думаю, да. Ты во мне не вызываешь никаких положительных вибраций. Мы разобрались? Теперь я могу пойти спать?

— Я не буду спрашивать почему…

Разумно.

— …После нашей…стычки в салоне - это очевидно.

— Ты об этом хотел поговорить?

— О твоей нетерпимости?

О моей…твою мать, нетерпимости?!

— Нет. Не об этом.

— Прости, о моей…нетерпимости?!

— Тебя раздражает мой взгляд на мир, и что я не ссу кипятком, когда вижу, как вы в рот друг другу заглядываете.

Вспыхиваю моментально, а он это видит - точно видит, чтоб его! - но продолжает давить.

— Ты же считаешь, что я не имею право на свое мнение, так? А если оно отличается от твоих моральных ориентиров, значит, меня можно и на костер, и на дыбы и на любую другую извращенную…

— Господи! При чем здесь это вообще?!

— Тогда в чем дело?!

Молчу. Золотов приближается чуть сильнее, роняя брови на глаза. Смотрит зло, без привычной иронии, и, кажется, в этом негодовании почти искренним…

— Я тебе нихрена не сделал, а ты скалишься на меня каждый раз, когда видишь!

— Какая тебе разница?!

— Я не привык быть в плохих отношениях с женами своих друзей!

Тезис смешон и нелеп абсолютно, так что я выдыхаю смешок, жду, но Даня молчит. Только щурится и продолжает гневиться. Тогда я выгибаю брови и наклоняю голову набок.

— Пожалуйста, не говори, что ты серьезно сейчас.

— Абсолютно. Да, я был резковат в своих высказываниях в ресторане и в салоне, но это не повод спускать на меня всех собак. Хочешь, чтобы извинился? Могу. Так будет легче? Так мы решим наш конфликт? Или ты ждешь, что я извинюсь за то, как я думаю? Тогда с этим будет сложнее. За свое мнение, которое я сложил, исходя из своего жизненного опыта, просить прошения не собираюсь.

— Я и не просила.

— Тогда чего тебе не хватает?! - повышает голос, - Нет, серьезно. Я просто понять пытаюсь, какого черта, Катя?! Не все люди обязаны думать так, как ты думаешь! У каждого из нас разный бэкграунд, и я рад, что у тебя он розовой и воздушный. У меня другой. И что? Мне должно быть стыдно за это? Не жди. Даже, блядь, не рассчитывай.

Становится стыдно, если честно. Он буквально обвиняет меня в нетерпимости, хотя я всегда считала себя человеком толерантным. Тем, кто не станет винить другого за точку зрения, а тем более не станет его за нее клевать.

Меня мама еще учила: каждый человек имеет право быть тем, кем он хочет, и думать так, как ему нравится. Не пытайся это оспорить. Живи по своей чести и дай другим делать то же самое.

Я и давала.

А сейчас, когда он все это говорит, понимаю, что с ним вышла осечка. Не знаю «почему», конечно, но она вышла. Я отнеслась к человеку предвзято, похоже, что еще и напридумывала кучу всего, отчего страдаю сама.

Глупо…

— Я не… - смущаюсь и отвожу глаза в сторону окна.

Что «я не…»? Если да. Да, именно так у меня и получилось с ним: я невзлюбила Золотова сразу, как только услышала, какими принципами он живет.