Жнец и ведьма. Том 1 - Виктория Рогозина Страница 27

— Вот будет номер, если окажется, что она дочь кого-то из наших бывших сотрудников или предателей… Вроде того архивного камикадзе, что пытался вскрыть Предел в девяностых.

Могилов не улыбнулся. Он молчал. На лице его застыла напряжённая сосредоточенность, в глубине глаз копилась та самая буря, что всегда приходит перед принятием трудного решения.

Сухов вздохнул:

— Жалко, конечно, такую терять. Не каждый день к нам такие экспонаты попадают. Но приказ есть приказ.

Матвей выпрямился и прошёл к двери.

— Приказ, — сухо повторил он. — Но я доведу дело до конца по-своему.

— Не увлекайся, Могилов, — бросил Сухов ему вслед. — Уникальная она, да. Но не забывай, на чьей ты стороне.

Матвей остановился, обернулся через плечо. В его взгляде промелькнула неуловимая тень.

— Это ещё вопрос.

Могилов вошёл в свой кабинет и, едва успев закрыть за собой дверь, тяжело выдохнул. Усталость, как плотная тень, легла на плечи. Он прошёл к столу и сел, с глухим стуком опуская ладони на поверхность. Монитор всё ещё горел тусклым светом, отображая пустоту. Он щёлкнул мышью, открывая вкладку с анкетой Варвары Моревны — но снова ничего. Поле пустое. Ни имени, ни идентификатора, ни следа её прежнего статуса. Пустота.

Матвей провёл рукой по лицу.

— Стерта подчистую, — пробормотал он, чуть склонив голову.

Мысль, будто капля, неожиданно ударила в висок:

Шкалина Варвара Моревна…

Он нахмурился. Шкалина — фамилия приёмной семьи. Моревна — от биологических? Или что-то иное? Двойная фамилия не редкость, но… В этой ситуации это не казалось простым совпадением.

— Моревна, — повторил он шепотом.

Как эхо, в голове шевельнулся какой-то забытый фольклорный образ — странная, древняя фамилия. Что-то древнее, языческое…

Но он отмахнулся. Не сейчас.

Он щёлкнул по базе и начал перелистывать последние подгружаемые данные — ему требовалась отдушина. Кровь. Энергия. Работа.

Спустя пару минут нашёлся подходящий кандидат:

Георгий С., возраст 43. Сделка оформлена три года назад — душа в обмен на стабильный финансовый поток. По базам — крупный выигрыш в лотерею, удачное вложение в криптовалюту, но в последние полгода резкий спад, долги, ломка, паранойя. Время пришло.

— Живёшь красиво, а умираешь вонюче, — безжалостно хмыкнул Матвей.

Он встал, подошёл к старинному высокому зеркалу в углу, бросил в его отражение хищный взгляд, как в бездну. Пальцы чиркнули по стеклу, и воронка затянула его внутрь, свернув пространство. На долю секунды — и вот он уже стоял в другой реальности.

Тесная квартира встречала его тухлым запахом, липкой духотой и горой мусора. Пустые бутылки, сигаретные окурки, грязная посуда с плесенью. Но на фоне разрухи бросались в глаза несостыковки: под раковиной лежали кроссовки Balenciaga, в углу — шуба из натуральной норки, рядом валялась коробка с iPhone последней модели.

Матвей брезгливо поморщился.

— Даже деньги нужно уметь тратить… — процедил он.

В комнате царила настороженная тишина. Только задвигался где-то пластик, и в нос ударил запах дешёвого одеколона, смешанный с паническим потом. Матвей перевёл взгляд на шкаф. Почти театрально закатил глаза.

— Выходи! — Голос его звучал лениво, но за ним стояла сила, заставляющая сердце стучать в горле.

Георгий не торопился выходить. Из-за дверцы шкафа доносилось частое, затруднённое дыхание — как у загнанного зверя. С каждой секундой атмосфера в квартире становилась всё плотнее, тяжелее, будто воздух наполнялся невидимыми нитями страха и безысходности.