Спорим, не отвертишься? - Мари Скай Страница 27

— Что? — тихо спрашиваю я, чувствуя, как краска заливает щеки. — Что-то не так? Плохо сидит?

Он молчит несколько долгих, тягучих секунд. Просто смотрит. Медленно, не спеша, обводит взглядом всю фигуру — от рассыпавшихся по плечам волос, по ключицам, по изгибу талии, перехваченной черным шелком, и надолго застывает на открытой линии спины, где кажется, что позвонки светятся сквозь кожу. Затем возвращается к моим глазам.

— Ты… — голос у него садится до хриплого шепота, низкого и вибрирующего. — Алиса… ты невероятна.

— Ты уже говорил, — шепчу я в ответ, не в силах отвести взгляд от его глаз.

— Я буду говорить тебе это каждый день, — он делает шаг вперед, потом еще один. — Каждое утро и каждую ночь. Потому что это правда. И я буду самым счастливым идиотом на свете.

Он подходит вплотную, берет меня за руку, разворачивает к зеркалу и встает сзади. Его руки ложатся мне на талию, подбородок касается макушки.

— Посмотри на нас, — его голос звучит у самого уха, заставляя спину покрываться мурашками. — Посмотри, какая мы пара. Просто запомни этот момент.

Я смотрю на наше отражение. Высокий, широкоплечий темноволосый мужчина в черном, с хищной, чуть самоуверенной улыбкой и глазами, в которых горит ровный, глубокий огонь. И я — в этом невероятном платье, с еще не надетыми бриллиантами на шее, с распущенными волосами, с припухшими от его поцелуев губами.

Мы выглядим… как идеальная иллюстрация к глянцевому журналу. Как люди, у которых есть всё. Или как люди, которые нашли друг друга.

— Красиво, — соглашаюсь я, чувствуя, как его пальцы чуть сжимаются на моей талии. — Но страшно. До дрожи.

— Чего ты боишься? Расскажи мне.

— Не знаю. Всего сразу, — я вздыхаю, прислоняясь спиной к его груди. — Того, что будет сегодня. Того, что Вероника что-то выкинет при всех. Того, что я не справлюсь с ролью твоей женщины. Что скажу что-то не то, сяду не туда, возьму не ту вилку… Что опозорю тебя перед твоими друзьями и партнерами.

— Алиса, — он разворачивает меня к себе, пальцем приподнимает мой подбородок. — Слушай меня внимательно. Ты не опозоришь. Ты лучше всех них, вместе взятых. Там будет много напыщенных индюков и накрашенных кукол. А ты — живая. Настоящая. Просто будь собой. Улыбайся, молчи, если не хочешь говорить, или говори то, что думаешь. Я прикрою. Всегда.

— Я боюсь за нас, Саша, — признаюсь я тихо, кладя ладони ему на грудь. — За то, что эта ночь может разрушить то хрупкое, что между нами есть. Сглазить. Испортить.

— Она не разрушит, — твердо говорит он, без тени сомнения. — Я не позволю никому и ничему. Мы вместе, помнишь? Это наш выбор. И мы за него будем драться.

— Помню, — выдыхаю я, чувствуя, как его уверенность перетекает в меня.

— Тогда собирайся, королева. Надевай украшения, туфли — и поехали. Покажем этим снобам, что такое настоящая любовь. Пусть подавятся от зависти.

Он легко целует меня в губы — быстро, но обещающе.

Я надеваю колье, застегиваю серьги, в последний раз смотрю на себя в зеркало. Внутри закипает адреналин, смешанный со счастьем. Я беру клатч, который он протягивает, и мы выходим из квартиры.

Ночь обещает быть долгой, опасной и, кажется, самой важной в моей жизни.