Предатель. Право на ошибку - Дарина Королёва Страница 29

— О чем ты вообще?! — я не успеваю закончить фразу — нас прерывает визг Марьяны.

— Ой! — она подпрыгивает в своей роскошной шубе, как девочка-подросток, хотя минуту назад изображала роковую женщину. — Поехали, поехали скорее отсюда! Ты же заберешь меня в обещанное джакузи??

— Ну конечно, детка! — Федя расплывается в похабной улыбке.

— Я перепутала дом и забрела к этим... припадочным, — она вцепляется в его руку своими наманикюренными коготками, виснет на нем всем телом.

Только сейчас понимаю в чём дело — Федя пьян в стельку. Еле стоит на ногах, но глаз с меня не сводит. От его взгляда по спине бегут неприятные мурашки. Марьяна что-то быстро шепчет ему на ухо, все более возбужденно, а потом вдруг опять начинает визжать:

— И представляешь, эта курица накинулась на меня, за волосы оттаскала!!!

Федино лицо мрачнеет с каждым её словом — я помню эту гримасу, она никогда не предвещала ничего хорошего.

— А потом шваброй меня, шваброй! — заходится в истерике. — Разберись с ними, Федя, разберись!!! Она испортила мои волосы, избила как психопатка! Все тело в синяках! Мне нужна компенсация!

Федя вдруг отпихивает Марьяну, двигается к нам — медленно, вразвалку, с мерзкой ухмылочкой.

Снег хрустит под его тяжелыми ботинками, и каждый шаг отдается во мне нарастающей тревогой.

— Ну здорова, Рома... Давно не виделись! — его голос, хриплый от выпитого, разносится по притихшему двору.

Муж мгновенно оказывается передо мной, закрывая собой. Несмотря на холод и легкую одежду, от него исходит такая волна жара, что я чувствую ее спиной.

— Недоразумение произошло, — голос Ромы звучит обманчиво спокойно, но я-то знаю этот тон. — Забирай свою... подругу и уезжайте. С наступающим! — он делает паузу. — Надеюсь, конфликт исчерпан. Твоя девушка сама виновата — надо быть внимательней, а она вторглась на чужую территорию.

Но Федя даже не слушает — буравит меня мутным взглядом, проводит языком по губам, как голодный волк. От этого жеста меня передергивает от макушки до пят. Чувствую себя почти голой под его липким взглядом, хочется завернуться в сто одеял.

— И тебе, Светик, привет... — усмехается, демонстрируя золотой зуб. — Вижу, жарко у вас тут! Впрочем, как всегда. — Его глаза сужаются. — Походу, косячит твой Ромчик, а? Изменяет направо и налево? Не прочь Марьянку оттарабанить?

Чувствую, как сжимаются челюсти — у меня от отвращения, у Ромы — от еле сдерживаемой ярости. Костяшки его пальцев белеют от напряжения.

Только не это… Не сейчас! Очередной драки не хватало!

— Это не твое дело. Не лезь, — каждое слово Ромы падает как камень.

— Зачем же так грубо? — язык у Феди заплетается, глаза наливаются чернотой. — Не чужие друг другу, хорошо же общались. Помнишь, как шашлыки жарили? Как на рыбалку...

— Это раньше было, — обрывает Рома.

— А если я не прочь и сейчас пообщаться...

Федя начинает медленно обходить нас по кругу, оставляя глубокие следы в свежевыпавшем снегу. В воздухе повисает что-то тяжелое, опасное. Я невольно прижимаюсь ближе к Роме — от Феди до невозможности разит перегаром.

— Особенно со Светиком... — останавливается в опасной близости от меня. Рома стоит напротив — весь как сжатая пружина, желваки ходят под кожей, взгляд исподлобья горит такой яростью, какой я у него никогда не видела.