Двойной эспрессо с апельсином - Виктория Цой Страница 3

— Привет, — окликнула я его.

Он остановился, и на миг в его в глазах промелькнула растерянность. Однако спустя всего долю секунды выражение лица приняло знакомое мне безразличие.

— Привет.

— Не ожидала увидеть тебя здесь.

— Я тоже.

Я поспешила за ним.

— Подожди, — догнав его в несколько шагов, я пыталась успеть за ним, но из-за его высокого роста идти наравне оказалось проблематично. — Ты собираешься в универ, если собираешься…

— Я не в универ, — резко отрезал он.

— Неужели снова намерен сбежать от ответственности? Сегодня мы принимаем первокурсников, — напомнила я, хотя вряд ли Дегтярев читал мое сообщение в группе, где я раз 10 об этом напоминала. — Макс, ну сколько можно вести себя как последний индюк и игнорировать все правила? Или снова твой отец…. То есть, я хотела сказать, ты как обычно отделаешься новым телевизором или еще чем-нибудь. Неужели тебе наплевать на своих одногруппников?

Да, скорее всего ему плевать на нас.

Дегтярев резко остановился и с мелькнувшим в серо-голубых глазах удивлением впервые внимательно посмотрел на меня.

— О чем ты говоришь?

— Я, конечно, все понимаю. Ты очень занят. Тем не менее, нельзя пускать учебу на самотек. Поскольку я староста группы, и ты оставался без практики, я записала тебя проходить ее в универе.

— Что ты сказала?

— Я записала тебя проходить производственную практику в универе… — повторила я. — Понимаешь, ты единственный, кто оставался без нее. На мои сообщения не отвечал.

— Нет, про моего отца, — потребовал он.

— Сказала то, что знают все. У тебя память отшибло? — раздраженно спросила я. — В универ надо чаще ходить. Несносное поведение избалованногомальчишки!

Дегтярев нахмурился. Затем сказал:

— Я думаю, ты меня с кем-то спутала.

Ну уж нет! Макса Дегтярева невозможно было с кем-то спутать! Во-первых, несмотря на дорогую одежду и исходившую от него надменность, надо признаться, был хорош собой. Во-вторых, уверенность, бившая через край, окутывала окружающих настолько, что неуверенному человеку становилось не по себе. Только, к счастью, мне было все равно на то, кем он являлся. Особенно все равно, кем он себя считал. Пусть будет хоть пупом-земли! Для меня Макс Дегтярев оставался непутевым студентом, игнорирующим все установленные правила.

— Ну да, еще скажи, у тебя есть брат-близнец, — нервно рассмеялась я. — Нет! Боже, пожалуйста, не надо этому миру еще одного Дегтярева!

Пока мы разговаривали, дождь прекратился. Я свернула зонт. Макс проделал то же самое.

— Послушай, — вздохнула я, стряхивая капли воды с зонта, — Возможно, ты правда не помнишь. Последний раз мы с тобой разговаривали… в мае. Ты интересовался зачетами. Точнее их ценами.

От моего монолога у Макса поползли брови вверх. В глазах промелькнуло снова удивление. Хотя ничего удивительного. У таких парней, как этот, совсем другие заботы. Например, чего бы выпить сегодня или куда бы сгонять покутить.

Заметив его глазах замешательство, я решила дать нашему знакомству еще один шанс.

— Хорошо, давай сначала. Валерия Стеклова — староста группы третьего курса факультета социологии, — дружелюбно улыбнулась я, протягивая ему руку.

Дегтярев даже не шелохнулся, лишь изумленно посмотрел на мою руку, неловко зависшую в воздухе. Весьма забавное зрелище — наблюдать за человеком с репутацией «не пропускаю ни одной юбки», колеблющемся перед выбором: пожать руку девушке.