Сорока и Чайник - Артём Скороходов Страница 3

Глава 1

Фёдор пытался заснуть. Холодный ноябрьский воздух коварно проникал через толстую, ржавую решетку, которая перекрывала окно. Фёдор уже очень давно мечтал только об одном. Спокойно выспаться. И вот ему представилась замечательная возможность это сделать. Но нет. Федор, попытался сильнее закутаться в бушлат и не обращать внимания на морось, которая вместе со сквозняком прорывалась в камеру. Спи уже…

Там за решеткой шумел Лосбург. Ржали кони, вдалеке шипел паровоз. Раздавались заливистые трели полицейского. Фёдор потрогал щеку, покрытую трехдневной щетиной. Болит. «Это кто ж меня так? — думал парень. — Не помню».

В коридоре послышались шаги и громыхание решеток. Пол здания гауптвахты был выложен металлическими плитами, которое гремели так, как будто собирались проломить барабанные перепонки всех посетителей «пансиона». Уснешь тут. Шаги остановились напротив двери в камеру Фёдора. Лязгнул замок, и дверь распахнулась.

— Курсант Сорока! Встать! Смирно! — прорычал голос коменданта.

Фёдор вскочил и вытянулся. Бушлат, которым он прикрывался, свалился на землю.

— Так, так, — сказал капитан первого ранга Улицкий, заходя в камеру. — Сорока. Опять ты!

Федор пучил глаза и всем видом старался показать готовность выполнить любой приказ и свою верность делам Империи.

— И что же мне с тобой делать? — устало заявил каперанг. — Как ты думаешь, зачем вас, щенят, отпускают в город? Есть идеи?

Курсант молчал и не двигался.

— Для культурного досуга, Сорока. Для саморазвития. Пойти домой, поесть и выспаться хотя бы. Ты же из местных. Почему не пошел домой?

Так и не дождавшись ответа, каперанг вздохнул и стал загибать пальцы в белой перчатке:

— Безобразно напился. Это раз. Приставал к дочерям градоначальника. Это два. Подрался с помощником управляющего. Потом с официантами. Потом с прибывшими городовыми. Это, слава Хранителю, что не убил и не покалечили никого.

Курсант тянулся в струнку и глядел строго вперед.

— Молчишь? Правильно, что молчишь. Позор!

— Я за дам вступился. Там два хлыща из цивильных к девушкам приставали. Ну я и…

— Ну я и, — передразнил его каперанг. Еще раз тяжело вздохнул. — А ничего, что это жених был одной из дам? А ничего, что это сын заводчика Афанасьева? Отчислить бы тебя, мерзавец, ко всем чертям!

Улицкий злился. Сжимал и разжимал кулаки в белых перчатках.

— Есть что сказать в свое оправдание? — прогромыхал он.

— Я победил, — после небольшой паузы сказал Фёдор.

Каперанг замер, а потом неожиданно усмехнулся.

— Это да. Это да. Постоял за честь мундира. Ладно, — Улицкий повернулся к коменданту. — Курсанта Сороку освободить. Он поступает в распоряжение прапорщика Зиберта. Только в память о твоем деде. И запомни, Фёдор, в последний раз я заступаюсь за тебя перед дисциплинарной комиссией. В последний!