Глубокие воды - Фиона Марухнич Страница 3

Однажды моя мама намекнула мне, что бизнес дяди далёк от законности, но мне было всё ровно, пока я жила в роскоши и не сталкивалась с житейскими проблемами, такими как, купить лишнюю кофточку в бутике или поехать в отпуск в другую страну.

Не стоит удивляться разнице в их фамилиях, мать Адама была чистокровной немкой и после замужества не желала брать фамилию мужа - Исаева. Спустя десять лет после рождения сына она покинула Россию и уехала по репатриации в Германию, оставив моего дядю на попечение отца.

Мой дедушка, Александр Сергеевич, в одиночку воспитывал двух сыновей: старшего, моего отца, от первого брака, в котором моя бабушка умерла от рака, (и ведь самое обидное, что я её даже не узнала), и младшего - от второго брака с немкой.

Во мне снова разгорелся праведный гнев. Я сжала ручку до боли, чувствуя, как она впивается в мою кожу. Эта надменная женщина, Катерина Гоффман, мать Адама, никогда мне не нравилась. Однажды, погостив у неё в Германии, я по неосторожности разбила дорогую вазу, после чего "бабушка" наотрез отказалась видеть меня в своём доме.

Сердце защемило от воспоминаний. Кажется, что это было только вчера, а прошло уже шесть лет.

Мы гостили у неё всей семьёй. Мне тогда было всего десять лет, я была неуклюжим, нерасторопным ребёнком.

Я помню, как, засмотревшись на ярких бабочек за окном, неловко задела стоящую на столике фарфоровую вазу. Она с грохотом рухнула на пол, разлетевшись на мелкие осколки. Я замерла, испуганно глядя на этот хаос.

— Боже мой… — пролепетала я, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

Катерина, услышав шум, ворвалась в комнату. Её лицо исказилось от гнева.

— Что ты натворила, криворукая?! Ты вечно всё ломаешь! Нельзя тебе ничего доверить! — кричала она, не давая мне и слова вставить.

Я съёжилась под её гневным взглядом, чувствуя себя ничтожной и виноватой. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Вдруг в комнату вошел Адам. Услышав крики матери, он поспешил узнать, что случилось. Увидев разбитую вазу и мои заплаканные глаза, он нахмурился.

— Мама, что здесь происходит? — спросил он, обращаясь к Катерине, но не сводя с меня взгляда.

— Эта бестолочь разбила мою любимую вазу! Вечно от неё одни проблемы!

Адам присел рядом со мной на корточки. Он был таким красивым, совсем не похожим на свою мать.

У Катерины были огненно-рыжие волосы, а у него - тёмно-русые, слегка волнистые, красиво лежащие на лбу. Всегда казалось странным, почему он такой тёмный, ведь все в нашей семье, включая дедушку, были светлые, но я вечно забывала об этом спросить, будто это было действительно не важным.

Наши пальцы случайно соприкоснулись, когда мы одновременно потянулись к одному из осколков.

— Не стоит, я уберу, ты сейчас поранишься… — мягко проговорил он, глядя мне в глаза.

Я сглотнула и отрицательно покачала головой.

— Пусть сама убирает, она это натворила! — не унималась Катерина.

Она снова посмотрела на меня и прошипела:

— Мало того, что криворукая, так и страшная, как моль. Кто же тебя такую замуж возьмёт?

Я вспыхнула, готовая ответить на это оскорбление, но Адам меня опередил.

— Блондинки вне времени, мама, а Ева, когда вырастет, обещает стать настоящей красавицей. Не нужно так говорить!

Затем он повернулся ко мне, коснулся моей щеки и тепло улыбнулся.