Жаркий приказ босса - Саша Девятова Страница 30

— Наденьте, — говорю тихо, протягивая ей пиджак через подлокотник кресла.

Она резко поворачивает голову, глаза расширяются.

— Нет, спасибо, мне не холодно, — шепчет отодвигаясь.

Я усмехаюсь. Конечно, не холодно. Вот только губы уже слегка посинели.

— Виктория, — голос звучит мягко, но в нём появляются стальные нотки, — вы мне нужны здоровой, а не с температурой. Наденьте.

Она сжимает губы, в глазах – привычный бунт, но я вижу и другое: она устала бороться.

— Это… неуместно, — бормочет она, но уже тянет руку.

— Совершенно уместно, — поправляю я, помогая ей накинуть пиджак на плечи.

Мои пальцы намеренно задерживаются на её плечах на секунду дольше необходимого. Она замирает.

Пиджак ей велик – он обволакивает её, как моё внимание. Запах моего парфюма теперь смешивается с её лёгкими духами. Метка.

— Спасибо, — говорит она через силу, но я вижу, как её тело постепенно расслабляется в тепле.

— Не за что, — отвечаю, возвращаясь к протоколу конференции, но краем глаза замечаю, как она украдкой прижимается к ткани, вдыхая мой запах.

Попробуй теперь выкинуть меня из головы, Викуля.

Время тянется невыносимо долго. Я механически записываю контакты с презентаций — эти цифры и фамилии должны быть мне важны, но, чёрт возьми, все мои мысли только о ней.

Вика сидит рядом, уткнувшись в блокнот, но я вижу, как её пальцы слегка дрожат. Мой пиджак съехал на одно плечо, обнажив хрупкую линию шеи. Кожа там выглядит такой нежной, почти прозрачной — хочется провести по ней пальцами, почувствовать, как под ней бьётся пульс.

Паша, соберись, чёрт возьми. Ты не школьник.

Намеренно разваливаюсь в кресле, занимая больше места. Мой локоть «случайно» касается её руки, лежащей на подлокотнике. Она не отдёргивается, но пальцы мгновенно сжимаются в кулак.

— Извините, — бросаю нарочно небрежно, даже не глядя в её сторону.

— Ничего, — её голос звучит ровно, но я замечаю, как она чуть прижимается к другому краю кресла.

На экране мелькают слайды, спикер увлечённо представляет свою оригинальную производственную линию. Я должен бы послушать, сделать заметки, но всё моё внимание приковано к тому, как Вика украдкой подтягивает воротник моего пиджака к носу.

Нюхаешь, птичка?

Она ловит мой взгляд и мгновенно опускает руку, делая вид, что поправляла причёску.

— Как вам представление Ивашова? — спрашиваю, пока она отвлеклась.

Молча пожимает плечами, делая равнодушный вид.

— А кто следующий по программе, итальянцы? Виктория, попрошу вас максимально внимательно отнестись к их выступлению, я намерен в дальнейшем пересечься с ними для продолжения делового сотрудничества.

Послушно кивает, но лицом ко мне не поворачивается.

Ох уж эти странные закидоны простушек.

Ничего же в ней особенного — неяркая внешность, лицо почти всегда без улыбки, глаза с усталым взглядом. Смотришь и понимаешь: мышь серая.

А как вспыхнет румянцем — так внутри словно прострел.

Ещё хочется.

Больше.

Чаще.

Постоянно.

Я привык к другому. К тем, кто знает себе цену, кто умеет подать товар лицом — ухоженные, пахнущие дорогим парфюмом, с натренированной улыбкой и заранее подготовленными фразами. Такие не прячут нос в чужой пиджак, не отворачиваются, когда на них смотрят. Они сами смотрят — оценивающе, с намёком, с расчётом.

И это правильно.