Развод. Начальница моего мужа - Ирина Манаева Страница 32

— А что за мужик с цветами?

— Да пошутила я.

Теперь точно поняла, что это не Карпов. Иначе бы обязательно красовался. А пока вижу в глазах подозрение. Он серьёзно решил меня ревновать? Даже смешно после всего, что он сделал с нашими жизнями.

Не буду думать о ребёнке сегодня, подумаю о нём завтра.

Скарлетт — подруга многих женщин, решаю последовать её гениальному совету, перефразированному из «Утро вечера мудренее».

— И кому это всё? — Карпов злится, указывая на заказ.

— Предлагаешь есть через силу?

Пью холодную минералку и становится полегче. Вопрос: «для чего вся эта игра» застрял в горле. Такое чувство, что Виктор решил усидеть сразу на трёх стульях. И, услышав про мистического любовника, сразу распушил перья на заднице, как павлин, пытаясь показать, какого мужика я могу потерять.

— Пойду полежу, слабость.

Он что-то бухтит за моей спиной о неблагодарности, но я закрываю дверь, укладываясь на кровать. И сейчас мечтаю, чтобы он куда-нибудь ушёл. К любой из них, и я даже не буду ревновать…

Червяк селится в груди и принимается кружиться, выедая мои чувства. Сантиметр за сантиметром прогрызая с болью внутренности. Сворачиваюсь в кокон, укладывая руку на живот. Я в ответе за новую жизнь, и не могу подвести того, кто поселился внутри, как бы плохо мне не было.

Удивительно, что по ощущениям, несмотря на то что за плечами уже сорок один год, мне будто снова девятнадцать, а под ногами нетвёрдая почва. В ближайшее время останусь одна. Квартиру придётся делить. Ещё воевать с подростком, который уже ненавидит сестру или брата. И что-то делать с магазином. В общем, никакой определённости.

Меркантильность берёт микрофон, уверяя, что следует оставить всё, как есть, и пользоваться благами, которые даёт неверный муж. Закрыть глаза на измены и брать, что называется, деньгами. А они у него имеются. Не напрягаться, потому что это и его ребёнок, а делать вид, что так и надо. Пусть забота о малыше ляжет материальным планом на этого негодяя, а мне преспокойно сесть и заниматься воспитанием, ни в чём себе не отказывая.

С одной стороны, это куда проще, чем рубить концы и грести в одну кепку. Но гордость… Её никуда не деть, иначе после всего я перестану уважать себя. А уж с этим мне точно не ужиться.

Слышу, как Карпов говорит с кем-то на повышенных тонах, но слов не разобрать. Подхожу к двери, приоткрывая её.

— Мне сказали, что ты забросил плавание. Мы столько вложили в твоё обучение не для того, чтобы ты променял это всё на какую-то юбку!

— Ты ничего не знаешь! — голос Марка.

— Мне достаточно того, что ты пропускаешь тренировки, за которые я плачу о-о-очень неплохие деньги. И для чего? Чтобы иметь какую-то ш. ву?!

— Я не желаю это слушать!

— Нет, ты выслушаешь, потому что я твой отец! А кто она? Девка подзаборная!

— На себя посмотри, не тебе мне рассказывать, что такое семья, — доносится голос Марка. — Тебя же никогда нет дома!

— Неблагодарный, — рычит Витя.

Когда я просила поговорить с сыном, не имела ввиду вот так. Сейчас к Марку нужен другой подход. У него сознание подростка, который лучше других знает, что следует делать. И на любой совет или констатацию факта он закатывает глаза и вздыхает так, будто собеседник несёт несусветную чепуху. Когда-то мы были по ту сторону материнства, считая родителей отсталыми и непонимающими, сильно устаревшими. А теперь вот р-раз — и сами стали мамонтами для своих чад.