Клеймо мажора - Любовь Попова,Елена Гром Страница 35

— Зато тебе никогда не стать парнем, достойным Любы, — задираю подбородок, а Данте только ржет. Снимает с себя боксеры, кидая их в угол и являя собой прямое опровержение его словам.

— Очень скоро, Люб, ты поймешь, где твое место… Впрочем, показать тебе я могу его прямо сейчас, — он мне гель для душа. – Мой меня. Если хорошо справишься, то я может быть помою твои бидоны.

Дергаю из его рук гель, выливаю себе на руку и шлепаю по его твердому животу.

— Ай! Нежнее. И начни с члена. Он должен быть чистый в первую очередь.

Данте включает воду, довольно слабый набор теплой воды.

Я качаю головой, но Данте вздыхает и тянет мою руку к своему паху.

Я сглатываю, чувствуя, как меня мутит. Потом закрываю глаза и представляю себя в больнице умалишенных, где медсестрам порой приходится выполнять унизительные поручения. Да, становится легче. Потому что Данте точно там и место со своими приказами. Со своими стонами, когда я намыливаю половой орган. В моих руках он становится все больше и больше, удивляя тем, как вообще может поместиться между женских ног.

Хочу перейти к животу, но Данте протестует.

— Не останавливайся, он еще грязный…

Он смотрит на мою грудь, хочет ее коснуться, но я шагаю назад поскальзываюсь, и мы с Данте просто падаем, не удержавшись на скользком полу. Я бьюсь головой о кафель и делаю вид, что потеряла сознание.

Данте вместо испуга вдруг начинает ржать.

— Ольховская, ты серьезно думаешь, что я снова поведусь? Ладно, ты лежи, позову пацанов, чтобы оценили, насколько ты без чувств.

— Стой! — тут же открываю глаза, а Данте усмехается, шагает в душевую, поднимая меня на ноги. – Возможно у меня сотрясение.

— Возможно у тебя член, который все еще грязный. Продолжай его полировать.

Я отворачиваю лицо, начиная накачивать его член. Все чаще работаю рукой, чтобы он поскорее кончили и тогда будет шанс, что он не захочет чистоту моих отверстий.

Данте шумно выдыхает, упирается рукой в стену, подмахивая моей руке бедрами, пока мой живот не покрывается горячей жидкостью.

— Умница… Думаю так мы теперь будем начинать каждое утро. Хотя думаю белковый завтрак тебе тоже не повредит. Но не все сразу. А то ты мне быстро надоешь.

— Поскорее бы.

— Не спеши и повернись.

-Зачем? Ты же уже…

— Ну я же не зверь, ты меня помыла, я тебя тоже помою…

— Не надо, — накрываю промежность двумя руками. – Это необязательно.

— Расслабься, я люблю трогать гладко выбритые киски, так что сегодня обойдемся твоим телом… — наливает он на мою задницу гель и начинает мылить мое тело, от шеи до самых пят, делая это настолько тщательно и нежно, что в какой — то момент есть опасность забыть, что этот подонок за моей спиной взял меня в рабство. Это придурок даже голову мне моет, что дико смущает меня, заставляет задуматься, может у него ухаживания такие и по-другому он не умеет.

— Бальзам нужен?

— Да, — выдыхаю хрипло, когда он делает массаж головы.

Нет, нет, нельзя расслабляться. Даже когда он аккуратно смывает с меня пену и заворачивает в полотенце.

— Скажи же, было приятно…

— Нет, — не теряюсь с ответом, а он резко разворачивает меня к себе и смотрит в глаза.

— Скажи спасибо….

— Не за что…

— Говори, Люб, иначе это будет последний акт моей доброты.

— Доброта? Ты знаешь значение этого слова?

Данте чешет зубы языком, кивает.