Спорим, не отвертишься? - Мари Скай Страница 37

— Знаешь, что я понял за эти дни? За эти безумные дни?

— Что? — шепчу я.

— Что ты — самая удивительная, самая сильная женщина, которую я встречал. Ты не паникуешь, не истеришь, не бежишь жаловаться подружкам. Ты думаешь. Анализируешь. Ищешь выход. Ты сражаешься. За нас. За меня.

— Я просто хочу быть с тобой, Саша, — говорю я, и это чистая правда. — Что бы ни случилось.

— Я тоже, Алиса. Я тоже.

Он целует меня. Прямо у бара, при всех этих важных лицах, под звуки музыки и звон бокалов. Долго, глубоко, самозабвенно, словно мы одни во всем мире. Я отвечаю, тая в его руках, забывая о времени, о месте, о том, что нас ждет через час.

— Оу, — раздается деликатное покашливание рядом. — Прошу прощения, кажется, я немного не вовремя.

Мы нехотя отрываемся друг от друга. Рядом стоит молодой официант с подносом, на котором в ведерке со льдом красуется бутылка шампанского и два высоких бокала. Парень смущенно улыбается, глядя куда-то в сторону.

— Не помешали, — усмехается Саша, отпуская меня и беря с подноса оба бокала. — Вы как раз вовремя. Спасибо.

Мы чокаемся. Тонкий хрусталь издает мелодичный звон. Шампанское пузырится на языке, прохладное и терпкое.

— За нас, — говорит Саша, глядя мне в глаза.

— За нас, — отвечаю я.

И в этот самый момент свет в зале гаснет.

Наступает абсолютная, звенящая темнота. Тишина длится секунду, другую. Потом начинаются шепот, удивленные возгласы, чей-то нервный смех. Через мгновение резко загорается одинокий прожектор, выхватывая из мрака центр зала, который секунду назад был танцполом.

Там, в круге света, стоит Вероника.

Она сменила платье — теперь на ней алое, как кровь, облегающее платье, которое сияет и переливается в луче прожектора. В руке у нее микрофон, на губах — торжествующая, хищная улыбка акулы, почуявшей кровь.

— Дорогие гости! Дамы и господа! — ее голос, усиленный динамиками, разносится по залу, перекрывая шум. — Прошу минуточку вашего драгоценного внимания!

Все, как завороженные, поворачиваются к ней. Музыка стихла. Официанты замерли с подносами. Я чувствую, как рука Саши сжимает мои пальцы до боли.

— У меня для вас небольшой сюрприз, — продолжает Вероника, наслаждаясь всеобщим вниманием. — Маленькое, но очень пикантное разоблачение.

— Вероника, может, не надо? — раздается чей-то неуверенный голос из темноты.

— Тихо, тихо, — она поднимает руку в эффектном жесте. — Это очень важно. Это касается всех, кто собрался здесь сегодня. Но в первую очередь — одной конкретной пары.

Ее взгляд, полный яда, находит нас в темноте. Прожектор послушно следует за ним, выхватывая нас из толпы. Сотни глаз впиваются в наши лица.

— Александр, Алиса, — голос Вероники сочится фальшивой сладостью. — Будьте добры, выйдите в центр. Не стесняйтесь.

В зале воцаряется абсолютная тишина. Слышно только, как где-то гудит кондиционер.

— Не ходи, — шепчет Саша, почти не разжимая губ.

— Надо, — отвечаю я так же тихо, но твердо. — Если мы спрячемся, она победит. Все подумают, что нам есть чего стыдиться.

Я делаю шаг вперед, в слепящий свет прожектора. Потом еще один. Саша идет рядом, его рука по-прежнему сжимает мою. Мы выходим в центр и останавливаемся напротив Вероники. Прожектор слепит глаза, но я вижу ее лицо — самодовольное, сияющее злорадством.

— Спасибо, что присоединились к нашему маленькому капустнику, — говорит она, обводя взглядом зал. — Дорогие гости, вы все прекрасно знаете Александра. Блестящий молодой человек, завидный жених, наследник огромной империи. И вы все видите его очаровательную спутницу, Алису.