Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? 18+ - Игорь Некрасов Страница 39

Я продолжил массаж, но теперь уже следил за ней краем глаза. Да, ее пальцы действительно скользили по ткани опасно близко к промежности, едва касаясь, будто невольно.

Она старалась делать это незаметно, но я видел это легкое, почти судорожное движение. Ее дыхание снова участилось, а на щеках выступил румянец.

Неужели? Неужели мне не кажется? — удивлялся я. — Вот оно что… — в голове что-то щелкнуло. — Она не боится! Она возбуждена! Вспоминает вчерашнее! И похоже… просто сама не знает, как себя вести.

Жар разлился по моему телу. Вид ее смущения и тайного возбуждения был порочнее любой откровенной провокации. Мой стояк стал просто болезненным. Я чувствовал, как теряю контроль.

— Всё… хорошо? — спросил я, и мой голос прозвучал хриплее, чем я планировал.

— Да…

— Нужно поработать с грудными мышцами… более активно, там… в спортзале я заметил…

Она замерла, ее глаза широко распахнулись. В них читалась паника, но и что-то еще… предвкушение?

— Хорошо, — перебила она меня. — Если нужно, то… начинай…

Ее грудь под топом напряглась, соски выступили против тонкой ткани. И я тут же налил новую порцию масла на руки. Они дрожали.

Ох… последнее предупреждение, Орлов! Не делай этого! Сейчас она крикнет, убежит, и тебя вышвырнут отсюда пинком под зад, а ты останешься без денег, без общаги и без этих вкусненьких попочек! Вспомни про бездомность, идиот! Про дом-коробку!

Но я уже не мог остановиться. Вид ее беспомощности, ее тайного желания сводил с ума.

Мои руки снова легли на ее плечи, и я начал медленно, плавно спускаться к грудным мышцам. Она зажмурилась, ее губы приоткрылись. Когда мои пальцы оказались в сантиметре от ее груди, она резко вдохнула.

И в этот момент… ее собственная рука вдруг дернулась вниз, и ладонь прижалась к самой промежности, с силой, которая не оставляла сомнений — это не случайное движение.

— Уумх! — вырвалось у нее, и она вся задрожала, а затем резко открыла глаза.

Мы смотрели друг на друга в течение вечности, застывшие в этом непристойном, порочном моменте. Ее лицо пылало от стыда, но в глазах плескалась такая животная, неконтролируемая похоть, что у меня перехватило дыхание.

Она увидела мой взгляд, мое откровенное желание, плескающееся в глазах, и это, кажется, вернуло ее к реальности. Стыд затмил все остальное.

— Я! — выдохнула она, отшатнувшись, и села на кушетке, едва не падая. Затем она на мгновение бросила взгляд на меня и скользнула им от лица по груди вниз и на миг остановилась ниже пояса. Ее глаза вспыхнули удивлением, а сладкие губки распахнулись в немом выкрике, затем она резко отвернулась и, вставая, сказала: — Я… мне нужно…

Она не закончила фразу и, схватив свою одежду, пулей вылетела из кабинета, оставив дверь распахнутой. А я остался стоять, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем и с таким стояком, что, казалось, он прорвет ткань штанов.

В воздухе витали ее запах, ее смущение и ее неутоленное желание.

Что, черт возьми, только что произошло? — лихорадочно думал я. — Она сама… и я…

Стоп… не может же быть, что она кончила? Прямо здесь, под моими руками, почти не прикасаясь к себе? Она… она так возбудилась? От… моих прикосновений? Боже, я сейчас сам кончу от одной этой мысли!

Софья была права. Тихая Ирина оказалась опаснее, чем я мог предположить. Она играла в какую-то свою игру, правила которой мне были неведомы.