Я разрушу твой брак - Мира Амирова Страница 42

— Ты с кем там разговариваешь? — Решилась уточнить всё же, вдруг что, и остановилась перевести дыхание. — Ничего не слышу, блин. Здесь же эхо должно быть такое, что мама не горюй, куда дели.

— Шумоизоляция. — Просто пожал своими мощными плечами и пошёл дальше, а я заворожённо с открытым ртом стала следить за перекатывающимися мышцами. Надо было раньше додуматься позади него подниматься…

— На весь подъезд? Не жирно? — Сдула вылезшую из пучка прядку и дальше потопала, не переставая пыхтеть за Куприным.

— Не на весь, а только здесь, между этими этажами. Сосед — какой-то крутой генерал, вечно ругался, с заслуженной оперной певицей, на шум. И внуки решили сделать на старости лет шумоизоляцию для квартиры обоих спорщиков.

— Только потом, — Неожиданно раздался женский голос сверху. — Оказалось, что эти самые спорщики закрутили роман, пока велись работы. И в итоге съехали в свой дом, а что там и как никто не знает.

— Здрасте, — Мы успели поравняться с женщиной лет пятидесяти, максимум я бы дала ей пятьдесят пять. — А при чём здесь лестничная площадка, я не пойму?

— Так, а здесь решили сами жильцы сделать такую вот конструкцию, — На пальцах мне начали объяснять все нюансы как недалёкой, ей-богу. — Чтобы споров соседей не слышать. Сверху них заслуженный профессор жил, и у него молодая жена всё никак спать не могла под крики.

— Раз молодая чего сама не кричала. — Вырвалось быстрее, чем я успела подумать. Ой…

— Кстати, да. — Ожил наконец Сергей Викторович и решил представить двух дам друг другу. — Валентина Александровна, познакомьтесь — это Мария Семёновна. Мария Семёновна — это Валь Санна, можно сказать, моя бабушка.

У можно-сказать-бабушки на глазах начали наворачиваться слёзы, видимо, в этот ранг возвели Александровну вот только что, на что женщина очень сильно растрогалась. Смотрела на моего босса как на восьмое чудо света, но с огромной любовью, будто он ей сын родной, как минимум.

— Серёженька, скажешь тоже. — Просипела от чувств бабуля.

— Вы что, слёзы лить собрались? Прекращайте мне это дело. — Неловко прижал к груди небольшую старушку, что та утонула в этой горе мышц и была рада этому.

— Нет, что ты, что ты, — Погладила по груди и смахнула слёзы Валь Санна. — Я тебе вот пирог оставшийся принесла, ты же тот доел?

— Да, — Расплылся в улыбке от упоминания еды и что-то вдруг вспомнил — брови подскочили, и в глазах появился какой-то задорный огонёк, как у мальчишки. — А, случайно, ваших голубцов нет, в заморозке может быть?

— Есть, — Обрадовалась и подорвалась тут же бежать всё Серёженьке отдавать, кормить дитятку. Куприн — монстр. — Свежие есть, принести?

— Давайте, мы не завтракали. — Кивнул на притихшую меня и подмигнул весело.

— Хорошо, сейчас-сейчас.

— Осторожней! — Взволновался, когда женщина чуть не перелетела через ступеньку, он успел подхватить и подвести к лифтовой кабине. — На лифте лучше поднимайтесь.

— Вау, — Съязвила я, когда мне открыли дверь и наконец мы остались наедине. — Оказывается, грозный начбез бывает лапочкой.

— Грозный у нас Громов, я просто злой. — Лениво протянул Серёженька, внося мои пожитки.

— И бухой. — Как остановить свой язык, что-то сегодня явно не мой день, хотя учитывая пополнение на внушительную сумму и крышу над головой очень даже, ещё бы думать, перед тем как говорить научилась, цены бы не было.